Дэвид заметил, как толковательница Таро улыбнулась.
— Если вам нужны еще совпадения, то, уж конечно, вы прочитаете о множестве из них в публичной библиотеке Нью-Йорка. Но вы там найдете не меньше книг, где сказано, что Таро не имеет с Каббалой ничего общего, поскольку рыцари Храма позаимствовали Таро у сарацин. А еще очень многие утверждают, будто первая колода Таро была создана гностиками в пятнадцатом веке.
Дэвид вздрогнул при этих словах.
— Вот как? — Он взял карту Башни и спросил: — А могли бы вы сказать, что здесь имеет отношение к Каббале или к гностикам?
— Конечно. — Гадалка покровительственно улыбнулась ему, взяла карту и перевернула. — Это трудно не заметить. Вот: двойной уроборо. — Она показала на двух змей, кусающих хвосты друг друга, чьи тела по форме образовывали цифру восемь.
— Это по-гречески? — спросила Йел.
— Да. Означает «поедающий хвост». Но такая двойная змея именуется «великой мировой змеей». У гностиков это символ вечного цикла смерти и возрождения.
— Да, разрушение и возобновление, — промолвила Йел. Наклонившись к Дэвиду, она прошептала: — Именно это Понимающие и хотят проделать с миром в целом, убивая Сокровенных праведных. Готовы ли вы мне теперь поверить?
Ливень на улице вдруг усилился. Погруженные в свои размышления, обитатели комнаты не расслышали, как два человека начали сходить по черной лестнице, ведущей к задней двери. Дэвид думал о том, отчего старый раввин хранил в сейфе эту карту вместе с драгоценным камнем верховного жреца.
Первой нарушила молчание гадалка:
— У вас очень много вопросов. Может быть, карты на них ответят. — Она передала колоду Йел и продолжала: — Сдвиньте их, и я скажу вам, о чем они говорят.
Но Йел вдруг вскочила с места, и тут Дэвид услышал шорох и увидел за занавесью фигуру светловолосого верзилы.
— Бежим! — заорал он, подтолкнув Йел к дверям. Дверь захлопнулась за ними за секунду до того, как два человека ворвались в комнату.
Здоровенный блондин отшвырнул старуху к стенке. Пуэрториканец поднял винтовку. Пуля просвистела мимо головы Дэвида, который в это время уже успел взбежать по лестнице к выходу на улицу, немного отстав от Йел. Они нырнули во тьму, провожаемые воплями старой гадалки. Ночь была очень темной, и улицы освещали только изредка вспыхивающие молнии.
Они благодарили небо за спасительную темноту.
— Вот сюда, — сказала вдруг Йел, потянув Дэвида за собой.
Они оба юркнули в какой-то подъезд и оказались на лестнице, ведущей в полуподвал. Тяжело дыша, Дэвид сунул руку в карман, чтобы поверить, на месте ли драгоценные камни. К счастью, он не потерял их. Вскоре они услышали тяжелые шаги. Преследователи (если это были они) пробежали мимо.
Несколько минут они сидели в темноте и ждали, не смея шевельнуться. Наконец они осмелились выбраться из укрытия на улицу. В темноте, почти наугад, Дэвид и Йел кое-как добрались до своей гостиницы.
— Как же они могли найти нас? — шепотом спросила Йел.
— Может быть, их больше, чем мы думаем. У них вполне могут быть свои люди по всему городу. Как хорошо, что мы живем здесь не на самом верхнем этаже!
Они начали осторожно подниматься по лестнице и тут услышали шаги. Кто-то шел вниз. Оба застыли на месте и с облегчением вздохнули, услышав голос женщины, которая тихо успокаивала плачущего ребенка. Прижавшись к стене, они пропустили женщину с ребенком и продолжали свой подъем наверх. Когда они достигли очередной лестничной площадки, Дэвиду показалось, что сумка, которую он нес, стала в сто раз тяжелее. Можно было подумать, он тащил на себе целый мир.
Он подумал, что если все, о чем он сегодня узнал, — правда, то это действительно так.
Тьма была такой густой, что Дилон не мог бы отличить небо от океана, если бы не знал точно, где он сейчас находится. Большинство его спутников спали в салоне, но ему самому вовсе не спалось.
Последний раз он видел епископа Элсворта на конференции в Риме на Пасхальной неделе. Епископ тогда еще похвалил его книгу, хотя больше занимался епархиальным проектом — субботним библейским завтраком для ребят из группы риска. Дилон помнил рубиновое кольцо, сверкавшее в тот день на пальце у епископа.
Тогда он не задумывался об истории этого камня. Прошли годы, прежде чем он понял его значение. И только когда Дилон увидел похожий камень у Дэвида, он понял, что следует делать, и начал с того, что убедил Дэвида отправиться в Бруклин.
Он вспомнил, как некогда в своей жизни почувствовал холодную ярость, когда отец выпорол его, а мать выбежала из комнаты. Теперь ему снова нужно было почувствовать ярость. Ему нужны были все средства, чтобы пройти через эту битву.
Хатч поставил турку для варки кофе на плиту и зажег газ. Он предпочитал варить кофе по старинке. Затем он разбил и вылил на сковородку несколько яиц, чтобы приготовить яичницу с беконом, попутно вполуха слушая новости по телевизору. Но думал он сейчас не о еде, а о двух гостьях, разместившихся в спальне в задней части дома.
