Надя окаменела. Она была страшно испугана мгновенной переменой в лице Петра. Она не знала, как себя вести, но, быстро собравшись, решила сыграть роль обиженной любовницы:
- Петя, я больше не могу. Твой Игорь меня достал, он нагло лапал меня, как только ты отошел. Потом, - Надя потупилась, - ты знаешь, этот вызов в милицию... Он меня жутко угнетает. Я просто ни о чем не могу больше думать. Мне хотелось бы лечь пораньше спать. Я жутко устала. Пока, Петя... Возвращайся, я жду...
- Но...
Петр ничего не успел сказать. Она повернулась к нему обнаженной спиной и быстро пошла к выходу.
Когда он вернулся в номер, конечно изрядно выпивши, она сделал вид, что спит.
11
В Москве самолет авиалиний Туркменистана приземлился с большим опозданием. Впрочем, сейчас Надя не чувствовала тревоги. Всю дорогу она обдумывала, что будет делать. В Домодедове она прошла через залы, полные "челноков" с тюками, и села в первое попавшееся такси. Это была старая черная "Волга" - бывший "официоз".
- Куда? - привередливо спросил шофер.
- Онежская улица. Пятьсот ре.
- Поехали.
Надя села на переднее сиденье рядом с шофером, она теперь точно знала, с кем ей надо поговорить. На Онежской улице жил один человек, которого она любила в студенческие годы, - Олег. Ей часто хотелось видеть его, даже в последние годы. Она расспрашивала о нем общих знакомых. Говорили, у него была какая-то фантастически интересная работа. Но встреч с Надей он избегал. Ей сейчас показалось, что только Олег поможет ей подавить овладевший ею страх, который ещё больше усилила поездка в Алалабад.
Когда Надя вышла возле дома 67 на Онежской улице, она не сразу вспомнила, куда надо идти. К счастью, дверь в подъезде каменного многоэтажного дома была не заперта. Посмотрев надписи на почтовых ящиках, она увидела его фамилию: "Сидоров, кв. 10".
Дверь была серьезная, железная, но ей открыли тотчас. Это был сам Олег. Он почти не изменился. Немного отчетливее стали залысины. Но все то же спокойное выражение лица, сила и уверенность во взгляде. Он, как и прежде, очень располагал к себе. Ее появлению он был и рад, и удивлен, и что-то еще.
- Какими судьбами? Не ожидал тебя.
- Извини, Олег. Но у меня не было твоего номера телефона. Я помнила только адрес. Да и то только номер дома. Но мне повезло. Я тебя нашла.
- Раздевайся, проходи.
Она сняла жакет, поставила в сторону небольшой чемодан и надела толстые носки-тапочки, которые мало соответствовали её костюму от Шанель. На Олеге тоже были какие-то старые тапочки. Ей показалось, те самые, которые она уже видела у него несколько лет тому назад. Пройдя в комнату, Надя увидела знакомые полки с книгами и этажерку, полную каталогов аукционов Сотбис и Кристи.
- Садись, я поставлю чайник. Что ты хочешь, чай или кофе?
- Со времен университета мои вкусы не переменились. Я по-прежнему люблю чай.
Олег исчез на кухне.
Книги, что стояли у него на полках, были ей хорошо знакомы и также любимы. Собрания сочинений Толстого, Достоевского, Булгакова. В одном шкафу подряд стояли Солженицын, Синявский, Кравченко, Рыбаков. Чуть ниже поэты Серебряного века - Блок, Цветаева, Ахматова, Маяковский, Кузмин, Мандельштам. Олег в студенческие годы мечтал об Италии и часто повторял эти строки:
В Европе холодно. В Италии темно.
Власть отвратительна, как руки брадобрея.
О, если б распахнуть, да как нельзя скорее,
На Адриатику широкое окно.
Она живо вспомнила внятный голос Олега, читавшего ей это стихотворение в Сочи, где они вместе отдыхали летом. Еще ниже стояли книги о шахматах: шахматные задачи, биографии великих шахматистов и романы, посвященные шахматам, - Цвейга "Шахматный игрок" и Набокова "Защита Лужина", а также автора, которого она не знала, - Артуро Переса-Реверте. Она вытащила наугад одну из книжек. Это было английское издание "The Flanders panel"1.
Она подняла голову и обернулась. Олег стоял на пороге с подносом в руках. Он пристально смотрел на нее, глаза его блестели.
- Ты читаешь по-английски? - спросила она.
- Да, случается. Особенно когда работаю для её величества.
- Да ну! Я не знала, что ты в английской фирме. Мне казалось, что ты у американцев.
- Нет. "Prol and Sons" - это лавочка не американская, а британская.
Он говорил о работе как-то очень равнодушно.
- Когда мы в последний раз с тобой виделись, ты ведь ещё работал в МВД. Когда это было, три или четыре года тому назад?
- Что-то вроде того.
- Кажется, тебе нравилось то, что ты делал. Почему ты ушел?
- Я был в Чечне, где чуть не убили моего друга Максима. Побывав там, я уже не мог дождаться удобного случая, чтобы уйти...
- А теперь ты доволен своей работой?
- Я не жалуюсь... Мне нравится ездить в Лондон. Это город идеальных пропорций, и там все как-то ладно, - сказал он, грустно улыбаясь. - Но и потом, сама понимаешь, зарплата. Не последнее дело.
- Ну а что конкретно ты делаешь?
- Мы наводим справки о клиентах и для клиентов, собирающихся инвестировать в Россию.
- Да ну! Им нужно точно знать, стоит ли овчинка выделки? Изводить столько сил единого слова ради. Ну ведь этим должны заниматься инвестиционные банки и адвокатские конторы...
