Она прошла на середину комнаты, где валялись маленькие сувениры, привезенные ею из разных стран, и у неё что-то захрустело под ногами. Неважно! Теперь все уже неважно. На груде сброшенных книг и порванных бумаг Надя заметила массивную рамку для фотографий, которую привез ей Петр. Она подобрала её. Рамка была перевернута, и там, с обратной стороны, стояло "Aspreys, Old Bond street"1. На фотографии улыбался Петр, получающий премию "Евромани эвард". Банкир был весел и доволен. Справа от него стояла Надя. Улыбаясь, она аплодировала ему. Резким жестом она выдрала фотографию из-под стекла, а под ней оказалось фото, на котором она была с Олегом четырнадцать лет назад. Сколько воды утекло...
14
Подмосковный дом отдыха. Время зимних студенческих каникул. Послеобеденные часы в зимнем саду. Между тяжелыми кадками с пальмами и фикусами за специальным столиком с шахматной доской друг против друга сидят Олег и Петр. На краю стола, как положено, стоят шахматные часы, которые они то и дело нажимают. Они играют несколько блицпартий подряд. Каждая длится две-три минуты. Оба считаются среди ребят одними из лучших блицистов. За ними внимательно следят их друзья, среди которых Надя. Ей приходится быть свидетелем и более длинных партий молодых шахматистов. Их разыгрывают после ужина. Захватив выпеченные на полдник булки и тарелку с винегретом, молодые люди продолжают играть у кого-то в номере. После завершения такой партии можно будет выпить и поговорить. В ближайшем сельпо куплена водка и десертное вино. Удалось раздобыть и два апельсина.
Олег, посещавший когда-то шахматный кружок при Доме пионеров, любил простые позиции, где в игре участвует немного фигур. Ему казалось, что в таких условиях он может прочувствовать, на что способна каждая фигура. Запомнить, как ходят фигуры, нетрудно, а вот оценить их возможности в разных ситуациях на доске, что они любят и что не любят, можно, только играя медленно. Постигнув технику игры, приобретешь и нужные знания.
Петр не раз Олегу проигрывал. Обычно он выбирал черные. Ему нравилось разрушать атаки противника. Но игра с Олегом была всегда весьма трудной...
Вот и сейчас, стремясь немедленно вывести слона на активную позицию, чтобы съесть белую королеву, он обнаруживает, что позиция слона ненадежна. Его острая тактическая схватка не проходит. Слишком он агрессивен...
Разлив водку в бумажные стаканчики, молодые люди начинают пикироваться и в разговоре, и даже прямо обвинять друг друга. Отец Петра бывший посол в Венгрии. Сын часто гостил у отца и привозил оттуда на продажу дефицитные товары: джинсы, хорошое вино, сигареты, а иногда и журналы "Плейбой". Ему удавалось заработать неплохие деньги, которые он тотчас пускал в ход, чтобы заработать ещё больше. Естественно, он не только состоял в комсомоле, но и был молодым коммунистом. Однако на его маленькие коммерческие операции "товарищи по партии" не обращали внимания...
Надя тогда была совсем девочка. Серьезная и начитанная. У неё решительное, волевое лицо. Одетая просто, она выглядит элегантно. У неё благородные черты лица и тихая сдержанность. Неожиданно Петр кладет ей руку выше колена и пытается погладить. Надя выворачивается и, пытаясь ударить Петра по лицу, слабо бьет его ладошкой по плечу. Олег замахивается на Петра и хочет ударить, но тот иронично им говорит:
- Извините, извините. Я больше не буду, мадемуазель. Сидите спокойно. Голубки... Я удаляюсь. Оставь её себе, твою белую королеву, главный выигрыш турнира.
15
Коммунизму, кажется, пришел конец. Но атмосфера в отделении милиции, куда она пришла на допрос, была абсолютно такая же, как и десять лет тому назад. Мрачно, и не верится в справедливость. В ожидании следователя Надя смотрела на грязные стены. Старые плакаты изображали образцовых милиционеров как примерных первоклассников. Ей было не по себе. Страх, который она испытала вчера, увидев свою квартиру разоренной, вырос втройне... А если это они и совершили?.. Что тогда? Ей показалось, что она не так боялась, пока шла по темной улице к своей даче, как сейчас. Единственное, что её радовало, это то, что мать уехала с дачи. Ей все же удалось её уговорить поехать к дяде Феде.
Но вот дверь открылась, и её пригласили:
- Федорова Надежда Александровна, проходите.
Следователь, одетый в милицейскую форму, читал газету. Несколько секунд он делал вид, что не замечает вошедшей. Надя села перед столом, заваленным папками со словом "Дело" на обложках. Одна такая открытая папка лежала перед следователем и, по идее, должна была бы называться "Дело Колотова".
- Надежда Александровна, благодарю вас, что вы пришли дать свидетельские показания по делу Колотова.
- Да. Но я хотела бы...
- Не перебивайте меня, - сухо сказал следователь.
- Я была ограблена вчера. В мою квартиру кто-то ворвался...
- Не перебивайте меня, говорю вам... - Ограблена? Это часто теперь случается. Значительно чаще, чем принято об этом говорить. Вы заявили в свое отделение милиции?
- Нет, ещё нет...
