— За кого вы меня принимаете? Я думала, вы ведете следствие по поводу убийства Колотова… — со злостью сказала Надя, едва себя сдерживая.
— Понимаю, понимаю. Хорошо. Но вы ведь иногда пили кофе с Сергеем, просто как коллеги, да?
— Да.
— Он вам показывал какие-то документы, бумаги?
— Он мне показывал те бумаги, которые имели отношение к моим клиентам. Мы вместе смотрели «Морнинг бриф». Я продаю акции. Я не эксперт по нефти, как он. Если вы хотите узнать больше о его деятельности и вообще о его работе, поговорите с его непосредственными коллегами. Можно обратиться и к его шефу.
Сверлящие Надю глаза полненького следователя выразили удовлетворение.
— Но вы противоречите сами себе, Надежда Александровна, — сказал он победно. — Вы только что сказали, что ваши столы были рядом. А теперь вы говорите, что занимались разными вещами! Как так может быть?
— Такой у нас порядок…
— Ну допустим… Но если вы все же сидели рядом с Сергеем, должны были видеть бумаги на его столе…
— Нет. На наших столах компьютеры и много другого. Потом, его стол всегда был в беспорядке. Только он один мог найти у себя на столе то, что ему было необходимо. Поверьте, мне не только не хотелось разглядывать его бумаги, но и физически этого не удалось бы сделать. Я всегда так же занята, как и он. Если мне нужна была справка по нефти, я обращалась к нему.
— Видели ли вы когда-нибудь какой-нибудь официальный документ, направленный Сергею?
— Нет…
— Вы в этом уверены?
— Да…
— Подумайте… Подумайте хорошенько.
Прошло, наверное, с полминуты. Следователь перестал улыбаться и, повысив голос, четко проговорил:
— Беспорядок, говорите, у него на столе. А тот листок, что вы подняли в присутствии рубоповцев?
Надя похолодела:
— Я… Но я его не видела… не смотрела… Я только подобрала его с пола… Один из рубоповцев вырвал его у меня.
— Так вы его не смотрели? Вы в этом уверены?
Следователь продолжал пристально изучать Надю.
— Да, я в этом уверена. Я ничего не видела.
Полненький страж закона снова сверкнул глазами:
— Вы его не видели. А откуда вы знаете, что это был официальный документ?
— Я не сказала, что это был официальный документ. Я его не видела.
— Вы никогда не видели никаких бумаг на столе Сергея?
— Я не видела этой бумаги и каких бы то ни было документов.
Следователь поднялся и стал ходить по комнате:
— Ну ладно, допустим…
Надя подняла глаза и только теперь заметила в углу плохо освещенной комнаты ещё одного мужчину в черном костюме. Худое, удлиненное лицо. Смотрит прямо перед собой. Кагэбэшник. Ей стало совсем плохо. На висках выступили капли пота.
— Что вы знаете о папках, с которыми работал Сергей? — спросил следователь.
— Он был экспертом по нефти, то есть специалистом, анализирующим работу нефтяных компаний и разного рода заключаемые по этим вопросам сделки. Он знал вклады нефтяных компаний и многое другое…
— Ну и конечно, все операции Урабанка этого направления.
— Так же, в общем, как и другие дела схожих направлений, — например, связанных со сделками по газу…
— Какая последняя операция в этой области была осуществлена Урабанком?
— Очень большая операция была осуществлена только что. Речь идет об экспорте туркменского газа на Украину через Россию. Урабанк принял в ней активное участие, но я не знаю точной доли этого участия.
— А кроме этой операции? Экспорт нефти, например? За небольшие суммы со счетами в Джерси или на Кипре.
— В этом ничего незаконного нет.
— Мы ещё об этом поговорим. Отвечайте на мой вопрос.
Надя держалась стоически. Какое это все имеет отношение к Сергею? Куда он клонит? Чего он хочет добиться? Может, ему надо знать систему индексации, позволяющую банку получать квоты от дополнительных каналов экспорта? В курсе ли он, что происходит? Ей стало даже тяжело дышать. Кажется, она теряет контроль над ситуацией.
— Господин следователь, вы знаете, что через филиалы Урабанка проходят сделки по металлу и нефти. Они продают нефть и металл ежедневно, и за границу тоже…
— Имеет ли банк квоты по экспорту? Думаю, очень выгодные.
— Да, я думаю… — Надя слегка растерялась. — Но я не специалист в этом вопросе.
Следователь снова уставился на Надю и почти заорал:
— Надежда Александровна, не водите меня за нос. Я знаю, что вы много знаете… Эти квоты… А, черт!
Телефонный звонок прервал его речь.
— Слушаю… да, да, понятно… давай…
Выражение его лица мгновенно переменилось. Он спокойно положил трубку и приблизился к сидящему в глубине комнаты мужчине в черном костюме с неподвижным лицом. Они тихо пошептались в течение минуты. Наверное. Но эта минута показалась Наде вечностью.
— Надежда Александровна, мы не хотим больше испытывать ваше терпение сегодня. Спасибо за ваши ответы. Вы свободны.
Она посмотрела на них, как бы не веря услышанному. Потом встала и перед выходом из комнаты получила ещё одно напутствие:
— Возвращайтесь домой. Подайте заявление о краже в вашей квартире в свое отделение милиции. Если вы вспомните ещё о каком-нибудь важном событии в вашем учреждении, непременно нам расскажите. Но только нам, и никому больше. Согласны? У вас есть мой телефон?
