— Ты должна извиниться перед ним.
— Я — извиниться перед этим типом? Он же обращается с тобой как с собакой. Стоит тебе отвернуться, он тут же пристает ко мне.
— Сделай, что я тебе говорю.
— Не может быть и речи, и вообще, ему на это наплевать.
— Неправда. Он кавказец. Для него это важно. Он человек чести. Но если ты не хочешь сделать ради него, сделай это для меня.
Надя смотрела на Петра, и глаза её совсем потемнели, стали серыми. Она боялась… Петр внушал ей страх, но она видела, что Костакин внушает страх Петру. Это было очевидно. Она впервые увидела Петра чего-то боящимся. Он юлил, готов был лебезить перед таким гнусным типом, как Костакин. А ведь даже перед Президентом он самодовольно улыбался. Что за шишка этот Игорь?
В дверь постучали.
— Открываю, — сказал обрадованный концу трудного разговора Петр.
В комнату вошел молодой человек лет тридцати в черном костюме-тройке. С виду банковский служащий. Он по-европейски вежливо улыбался.
— Господин Ульянин! Здравствуйте. Как вы поживаете? Как чувствуете себя в Женеве? Я редко навещаю своих клиентов в столь поздний час, но вы дали мне понять, что есть в наших делах некая срочность.
Петр грубо сказал Наде:
— Оставь нас одних. Нам надо поговорить. Иди в соседнюю комнату.
Наде ничего не оставалось, как выйти. Закрыв за ней дверь, Ульянин налил себе мартини и сел на один из диванов в стиле Луи-Филиппа, сделав знак управляющему швейцарского банка последовать его примеру.
— Мне совершенно необходимо осуществить трансферт как можно скорее. Не позднее чем завтра.
— Господин Ульянин, вы знаете, что у нас клиент — это царь и бог. Но для банка тоже существуют законы.
— Постарайтесь разобраться в этом вопросе. И сделайте то, что я прошу. Найдите способ.
— Мы всегда находим способ. Но сделать это меньше чем за сутки, это невозможно.
Петр резко махнул рукой:
— Не верю. Ничего невозможного не бывает. Всегда есть какое-то решение. Вы не единственный банкир в Женеве, имеющий русские вклады. В чем проблема?
— Проблема заключается в следующем: по швейцарским законам нам положено знать причину трансакции и личность того, кто осуществляет трансферт суммы большей чем шестнадцать тысяч долларов. Вы понимаете, в особенности это важно, когда речь идет о семидесяти пяти миллионах долларов. Эта сумма во много раз превышает установленный лимит.
— Так что вас более всего печалит?
— Ничего особенного, мсье Ульянин. Как я уже сказал, мы можем найти решение. Но мне нужна фотокопия паспорта получателя ваших семидесяти пяти миллионов долларов. По процедуре я должен сообщить сведения в наш «Money Laundering Reporting Office», то есть агентство борьбы против отмывания денег.
— Сколько вы хотите?
Управляющий банка сделал грустное лицо:
— Извините, не понял?
— Вы хорошо поняли меня. Я вас спросил: какая ваша цена за скорейшее проведение трансакции?
— Господин Ульянин, я очень хотел бы удовлетворить все ваши желания. Но это абсолютно невозможно. Контроль за финансовыми потоками стал неукоснительно безжалостным, особенно после покушения на Международный торговый центр. Даже если я сделаю то, что вы хотите, наш финансовый контролер тотчас узнает о том, что мы забыли сделать.
— И что теперь?
— Теперь нам надо подумать, как лучше обойти это препятствие. Не хочет ли тот человек, которому мы должны были перевести эту сумму, иметь деньги в Швейцарии? Может быть, у него здесь есть счет? Поверьте мне, господин Ульянин, никто в Женеве не переведет денег в Бейрут, не спросив, кому они предназначены.
— Мне нечего скрывать. Я только что купил одну нефтяную компанию, и продавец требует немедленной выплаты.
— Немедленной? Любая выплата может осуществиться в течение суток. Я могу вручить ордер об оплате или…
— Я же говорю, или вы платите сейчас, или я все потеряю…
Надя поняла, что речь шла о «Polar Oil». Услышав последнюю фразу, она даже подскочила. Стоявшая на столе хрустальная ваза соскользнула на пол, но не разбилась. На звук вбежал Петр:
— Шпионишь?
— Да ничего подобного. Ты меня заткнул в эту комнату, сказал, чтобы я не двигалась. Я хожу здесь как обезьяна в клетке. Неудивительно, что я уронила вазу…
— Ладно, поговорим потом. Иди к себе в номер. Я тебя вызову.
— Петя, а тебе не кажется… — попыталась исправить ситуацию Надя.
— Вали отсюда, я сказал.
Надя вышла из комнаты. Петр захлопнул дверь у неё за спиной. Она оказалась в просторном холле роскошного «Hotel des Bergues» у двери президентских апартаментов по пять тысяч шестьсот швейцарских франков за ночь. Куда идти? К себе в номер люкс двумя этажами ниже? Она стояла возле двери апартаментов Петра. Дверь была приоткрыта. До неё доносились обрывки разговора. Петр говорил о приватизации чего-то, но его голос звучал глухо. Многие слова трудно было разобрать:
«Разбить сумму на части… Но… По более высокой цене…»
