Я проследила взгляд соседки.
Рассекая толпу, как ледокол, к нам приближался высокий, просто очень высокий парень в фиолетовой мантии с оранжевой оторочкой, – такого цвета формы я ещё ни на ком здесь не видела. На зачёсанных на лоб каштановых волосах в лучах полуденного солнца блестели гогглы, стало быть, факультет адепта находился не на главном острове, а на каком-то из близлежащих.
Парень улыбался мне, словно старой знакомой, а когда перехватил мой взгляд, замахал руками, как мельница.
Шхера хмыкнула.
– Держись, милая, – почти пропела она, улыбаясь ещё шире. – Наверняка он уже в курсе новой участницы Турнира!
– Да кто он-то? – нервно спросила я.
Ответить Шхера не успела.
Высоченный адепт в фиолетовой мантии с оранжевой оторочкой приблизился и церемонно поклонился, взмахнув длинными руками. Полы его мантии взметнулись, придавая дылде сходство с визуасским богомолом. Шхера фыркнула и закатила глаза, в которых водили хороводы крошечные серебристые чертята.
Поздоровавшись со Шхерой, адепт повернулся ко мне.
– Разрешите представиться, госпожа! – он снова поклонился, не сводя с меня взгляда, собирался «припасть к руке», но я предупредительно спрятала её за спину. – Ай-Син Прожектус, Фортуномантия, пятый курс!
– Фортуно… что? – я обернулась на Шхеру, полагая, что ослышалась. Это что, какой-то розыгрыш?
– Фортуномантия, ага, – подтвердила соседка, криво усмехнувшись и высокий адепт широко улыбнулся. Зубы у него были крупные и очень белые.
– Туда дракон отправляет тех, у кого Пси-Дар присутствует, а вот куда его применить – непонятно, – фыркнула Шхера.
Я посмотрела на парня с интересом.
Он был таким высоким, что, стоя рядом, невольно приходилось задирать голову. В общем, ростом хорошо так за два метра. Глаза зелёные, скулы – острые, модно зачёсанные на лоб рваные пряди – каштановые. Виски выбриты, на отросшем ёжике – ещё больше выбритые модные дорожки и выкрашенные фиолетовым полосы. В ушах – серьги-гвоздики, причём проколоты не только мочки, но и верхние части раковин. Цвет камней «гвоздиков», которых я успела насчитать в каждом ухе не меньше шести – фиолетовый, оранжевый и лазурный.
На ремарку Шхеры Ай-Син улыбнулся ещё шире и парировал:
– На Фортуномантии собраны самые талантливые из нас, ты же знаешь, милая. Самородки.
Соседка снова закатила глаза из чего я заключила, что спор у них с этим Прожектусом давний.
– Фортуномантия – неофициальная дисциплина, – пояснила она мне.
– Фортуномантия включает самый широкий ряд феноменов управления вероятностью событий! – самодовольно пояснил Ай-Син.
– Но ее крайне трудно исследовать из-за неочевидности воздействия, – хмурясь, добавила Анжея.
– Вот он, твой шанс для досконального исследования! – сообщил Прожектус. Обращался он к Шхере, а смотрел при этом на меня. А потом вдруг одним порывистым движением опустился на одно колено и, простирая ко мне руки, заявил: – А мой заключается в том, что я встретил свою звезду! Свою Музу!
– Что? – я беспомощно оглянулась. – Какую ещё звезду?! А ну, встань, сейчас же!
– Пока вы, госпожа, не согласитесь стать моей Музой – и не подумаю! – с этими словами каштанововолосый одним лёгким прыжком оказался на ногах, как если бы его дёрнули за невидимую нить, привязанную к разноцветной макушке, и, обернувшись к окружившей нас толпе, крикнул: – Господа! Вы все – свидетели! Свидетели чуда! Вот же она, перед нами! Само воплощение Леди Фортуны!
Схватив-таки совершенно растерявшуюся и сбитую с толка меня за руку, сумасшедший адепт на этот раз «прикладываться» не пытался. Вместо этого несколько раз крутанул под своей рукой, как волчок, к тому же волчок, который кружат в ритме какого-то безумного танго, чью мелодию слышал только он один. Я лишь чудом сохранила равновесие!
– Пусти сейчас же! – я вырвалась, но обнаружила, что злиться на этого эпатажного расфуфыренного дылду не могу от слова совсем: Прожектус подкупал своей открытой, немного безумной и очень белозубой улыбкой. Нет, сердиться на него было совершенно невозможно. К тому же когда лицо его оказалось близко, я заметила, что глаза парня искусно подведены серебряной краской – и это почему-то выбило из колеи. К макияжу на адептах Пси – по крайней мере, на сильной её половине – я точно готова не была!
– Так вы согласны, миледи? – Прожектус, хитро прищурившись, вновь собирался припасть в поцелуе к руке, но я опять успела спрятать её за спину.
Со скептической улыбкой он окинул выразительным взглядом мою блузу и брючки и хмыкнул:
– Ну, конечно, согласны. Я ничуть не сомневался.
– Что происходит? – спросила я у Шхеры, потеряв надежду дождаться объяснений от местного чокнутого, но, тьма дери, какого же обаятельного адепта.
– Происходит то, что ты попала, милая, – прошептала соседка на ухо и добавила уже громче: – Ай-Син у нас – начинающий дизайнер.
– Подающий огромные надежды начинающий дизайнер! – строго и патетично поправил Прожектус.
У меня немного отлегло от сердца. Макияж и эпатаж это, пожалуй, объясняло.
