По дороге в покои, которые нам выделили ни много ни мало — во дворце император, моя питомица, утомлённая всеми этими эльфийскими церемониями, пыталась выяснить, для чего, собственно, она эльфам понадобилась. Только я мог оценить по достоинству её сдержанность — чего ей стоило не спрашивать по дороге о пропавших в этих местах родителях, только я знаю.
Эльфы пытались отмалчиваться, отнекиваться и отговариваться, мол, вы личная гостья его величества, миледи, вот он вам всё расскажет… Но тут ещё политическая пленница подключилась, да и Кристер, который совсем иссох и которому спешно понадобился напиток для полива… На требовании немедленно полить его виски у эльфов аж глаза выпучились и челюсти поотваливались.
В общую какофонию свою долю сумятицы с энтузиазмом вносили кряхтящий избушонок, который от перевозбуждения носился вокруг нас кругами, норовя ненароком сбить ушастиков с ног.
Наши хозяева залепетали что-то об эльфийском нектаре, об амброзии какой-то, о том, что обязательно что-нибудь придумают, раз такое дело… Оправдываться ушастикам продолжал здорово мешать Чудо-Юдо, который вырос до размеров школьной парты примерно, и потому настойчиво предлагал прокатиться… на нём. Избушонок даже дверцей приветственно хлопал и прорезавшимся окошком усиленно подмигивал, намекая, что рад всех видеть внутри себя. Но нам с Кристером лезть в избушечку было неохота, а кроме нас никто не поместился бы всё равно.
Тогда на крыше избушки с комфортом разместилась Шхера, и эльфы, у которых в глазах рябить перестало, с благодарностью раскололись, что у его величества к Ритке, то есть к миледи практикантке, несколько поручений государственной важности.
В число которых входит развеивание… на этих словах эльфы замялись.
— Призраков? — уточнила любовно похлопывающая избушонка Шхера.
— Почти, — ответил Фаладриэль какой-то, коего Ритка, недолго думая, окрестила по нашей ментальной связи Фалафелем для удобства запоминания, и елейным голосом добавил: — Маназмеев.
На этих словах припухла вся наша гоп-компания, а не только Фунтик с Фиксиком.
Фалафель же поспешно залепетал что-то насчёт того, что парящие над магическими колодцами самоцветы вышли из строя и мана, то есть энергия, ими вырабатываемая, стала агрессивна. А соответственно, агрессию впитали в себя и энергетические сущности, этой маной создаваемые.
«Касперский, тебе это ничего не напоминает?» — обратилась ко мне моя питомица.
«Лабораторию на земле» — тут же отозвался я.
