Мы начали активно готовиться к первому сентября в академии, ведь речь шла о новых людях (в первую очередь о мужчинах), что служило великолепным стимулом для самосовершенствования. Мы записались в «World Class» у нас в Жуковке, чтобы иметь пресс как у Бритни Спирс (когда она только появилась на экранах), и много времени проводили в солярии. Конечно, невероятное удовольствие мы получали и от близости потеющих на тренировках тел знаменитостей. Наша цель была ясна — прийти первого сентября на вручение студенческих и сразить всех ребят наповал своими великолепными телами в новых узких джинсах от Dolce&Gabbana и дорогущими сумками из новой коллекции Louis Vuitton. Как и ежегодно, родители стали звать нас в свои летние резиденции. Мои поехали опять в Италию, а Людкины вообще предпочли тупое валяние на пляже в окружении вышколенной прислуги. Вы, наверное, уже догадались, что они поехали на Мальдивы. А что же мы? Две женские души с нетерпением ожидающие новых приключений не могли позволить себе расслабленный отдых, да к тому же с родителями! Мама вечно заставляет меня поглощать лишние калории, а папе не нравится мой новый купальник от Roberto Cavalli. Он говорит, что такие носят только бабы в возрасте, чтобы хоть чем-то привлечь внимание окружающих мужчин. Но нам с Людой совершенно не хотелось попечительства! Нам требовалось постоянное присутствие друг друга, или, на худой конец пусть и более отдаленной подруги, чтобы можно было одним жадным горящим взглядом передать кипение души и свое волнение! Или поделиться радостью, что влезла в джинсы двухлетней давности! Хотя, кто сейчас носит старые коллекции? Это же признак дурного тона, тем более что мода меняется каждый год, и притом радикально.
Итак, после полутора месяцев диеты и ежедневных потений в спортзале, легко совмещаемых нами с яркой ночной жизнью, мы обе похудели и набрались уверенности в себе для торжественного вступления в студенческую жизнь. Наши друзья отбивали нас от случайных ночных знакомых, грузили наши тела в автомобиль и везли домой. На следующий день мы со слегка виноватым за вчерашнее видом ходили к персональному тренеру по аэробике. К счастью, цель все же была достигнута.
Людка, моя лучшая подруга, как раз из тех редких и благодаря этому очень ценных экземпляров, которые пережили с тобой все, в том числе самые постыдные эпизоды твоей жизни: прошли сквозь безумную первую любовь, поглощали дешевые коктейли из алюминиевых банок, распитые на качелях детской площадки, познали первый опыт женских драк и безумие рок-концертов, вели бесконечные разговоры о будущем и плавно перешли с тобой к легкой поп-музыке, подбору лака для ногтей под блеск для губ и обсуждению преимуществ различных методов эпиляции... Такие подруги всегда советуют только то, что действительно лучше для тебя, никогда не завидуют, читают по глазам мысли, которые ты боишься высказать или не можешь сформулировать. И каждый раз я поражаюсь, насколько этот человек знает меня изнутри. Странно, но критика, высказанная ею, всегда острая как нож и бьет прямо в сердце. Людка всегда участвовала во всех моих безумных приключениях и никогда не оставляла меня на съедение волкам.
Она родилась в семье интеллигентов. Ее отец гордился своим дедом-художником и создавал высокооплачиваемые интерьеры нежилых помещений в Москве. Мать была инженером-физиком и всегда с удовольствием помогала мужу, давала дельные советы и тайно от него корректировала все расчеты. Иногда она уединялась на втором этаже их столичной квартиры и писала пейзажи. Особенно хорошо ей удавалось построение перспективы, которую она высчитывала транспортиром и обозначала на холсте тоненькими линиями.
Людка была единственным ребенком в семье и всегда страдала от некоторой замкнутости родителей. Посетив сотни светских мероприятий, где они предлагали свои услуги и черпали вдохновение, ее родители, как и большинство творческих людей, возвращались опустошенными и уставшими. Людочка, как ни странно, сильно отличалась от них. Ей, наоборот, всегда хотелось буйствовать, она скакала по диванам, играя в Маугли, и ее глаза горели безумным огнем. Вступив в переходный возраст, она поняла, что родители устают от нее не меньше чем от работы, и обвиняла себя, их и весь мир в том, что ей так одиноко. Глаза медленно тускнели. Ее единственной отрадой был белый пушистый персидский кот Базилио. Он никогда не позволял хозяйке грустить, поскольку отличался сложным мужским характером, имел свои принципы, иногда преподносил плохо пахнущие сюрпризы, но все равно любил ее до глубины своей кошачьей души.
