— Пожалуй, это повод зашить тебе рот, — отозвалась я, презрительно глядя на Кентана.
Поначалу он искренне считал, что в штанах у него волшебная палочка, и если он ею в меня потыкает, то я сразу же раскаюсь в своём неподобающем поведении, поменяю удобные брюки на путающиеся в ногах длинные юбки, отращу волосы, примусь вышивать крестиком, начну мечтать об удачном замужестве и перестану быть первой и единственной женщиной на боевом факультете за всю его историю. А когда я не оценила предложения стать его любовницей и не упала в объятия, озлобился и возненавидел меня.
— Замолчи, Ластар, — отрезал младший принц, хмуря брови. — Нельзя так разговаривать с ноблариной, особенно если это Кайра Боллар. Лучше извинись!
Стало смешно. Можно подумать, мне нужно заступничество нашего принца, настолько эксцентричного, что он может себе позволить даже дружбу со мной.
— Её вообще не должны были брать на боевой факультет! Это позор! Позор для всех нас!
— Позор — это то, что ты носишь вместо лица, — весело фыркнула я. — И если ты так хорош, то давай, выиграй бой с Трезаном, а потом покажи в финале, чего стоишь на самом деле.
От победы в турнире меня отделяет всего лишь один поединок. Для многих квалификационные бои по эмгану — ерунда или просто дань традиции. Боевые маги редко вступают в рукопашные схватки: зачем, если под рукой всегда есть оружие и магия, а в кабацкой драке — ещё и табуретка или чугунная голова зазевавшегося пьянчуги? Однако лично для меня турнир значил гораздо больше — возможность доказать, что я не слабее и своими руками способна размазать по надоевшим мордам кровавые сопли.
Учёба скоро закончится, и другого случая не представится. Впереди — аттестационные командные магические бои и диплом об окончании боевого факультета. Есть шанс закончить курс лучшей в выпуске, и я не собираюсь его упускать только потому, что это не понравится однокурсникам. Напротив, чтобы стереть чванливые, скептические выражения с их лиц, я готова пахать, как полу?денник, на любой тренировочной площадке.
— Кентан, ты следующий, — многообещающе посмотрела на него и насмешливо добавила: — Не забудь позвать на турнир свою матушку, чтобы было кому плакаться в подол, когда я размажу тебя по рингу.
— Посмотрим, получится ли, — оскалился он, а в глазах затаилась дикая, горячая злоба.
Ластар ненавидел проигрывать, особенно мне.
Пожалуй, стоит быть поосторожнее.
Мало ли что он задумал?
Кайра
Второго полуфинала зрители ждали даже больше, чем первого, и на трибунах не осталось свободных мест, причём девушек пришло не меньше, чем традиционно интересующихся эмганом парней. Всё же биться будут одни из самых завидных женихов Империи: младший принц и будущий наследник огромного состояния Кентанов — второго по значимости рода Синклита. Старшая сестра Ластара составила блестящую партию старшему брату Трезана, так что готовящиеся к схватке бойцы — технически родственники.
Хотя сложно найти двух менее похожих родственников.
Я, безусловно, субъективна, но Трезан куда привлекательнее. Высокий, стройный, с серебристой косой через плечо — он цеплял на себя женские взгляды, как куст олеандра цепляет пролетающую мимо паутину. Вроде бы ненамеренно, но прочно. Ярко-зелёные глаза смотрели насмешливо и даже нахально, но принц хоть и имел славу свойского парня, никогда, даже в случайной драке между двумя курсами, не переходил ту неуловимую черту, за которой даже личное обаяние не спасает от выговора ректора и выволочки отца-императора.
А ещё принц каким-то невероятным образом умудрялся не иметь врагов и одинаково дружить со всеми — при этом одинаково неблизко. Умел держать людей на расстоянии дружески протянутой руки, и этому таланту можно было бы позавидовать, но отчего-то завидовать Трезану не получалось.
Правда, вот что забавно — любить его не получалось тоже. Хотя — казалось бы! — целый принц, да ещё и с этой необычной косой, которую носили все Лоарели. Никто из их рода не стриг волосы от рождения и до самой смерти. Слухи ходили самые разные: и что их провидческий дар завязан на волосы, и что благодаря им они умеют чуять ложь и проникать в мысли подданных, и что коса обеспечивает здоровье и долголетие, и поэтому отрезать её нельзя.
Чушь, конечно. Коса — это просто коса. Но среди коротко стриженых боевиков Трезан выделялся, как военачальник, а толстенная светлая коса, перетянутая кожаными жгутами, добавляла ему шарма и необычности.
Надо ли говорить, что отбоя не было от нобларин, желающих разделить с принцем постель и будущую дорогу королей? Отчего-то девушкам казалось, будто идти по ней легко и приятно. Но я знала этот путь лучше многих: читала дневники почившей прабабки-императрицы, и поэтому на венценосного однокурсника смотрела как на приятеля, не более того. Даже не будь я проклята, брак мне не сдался — ни с ним, ни с кем другим.
