Первоначальный план не сработал, но фантом от своих намерений не отказался и нанес мне пси-удар. Однако я был готов и отразил его ментальным щитом. Далее последовал яростный обмен ударами. Что-то вроде схватки двух латников, вооруженных мечом и щитом каждый, только на пси-уровне: удар-блок, удар-блок. Но я понимал, что ситуация патовая: он был отделившейся частью меня. Злобной, психованной частью. Когда он отделился, это помогло мне не сойти с ума, но в чем-то и ослабило. В драке с самим собой я не мог победить. Вернее, победить-то мог, но только не путем уничтожения противника – это было попросту невозможно. Он тоже не мог победить меня в ментальной схватке, но не хотел с этим смириться. Просто ему, самой своей природой заряженному на убийство, ничего другого не могло прийти на ум. А вот мне пришло.
Я плохо помнил, когда он впервые возник как отдельная личность, – в слишком растрепанных чувствах я тогда пребывал. Инстинктивное отторжение всей этой черной гнили, отсечение темного альтер-эго от моей основной сущности в тот момент было единственным выходом, актом самосохранения. После смерти Агнешки я был уязвим как никогда, и зародившаяся во мне черная тварь могла пожрать меня всего – превратить в чудовище вроде уничтоженного мною Черного Сталкера. Тогда могла. Но сейчас, как мне казалось, я был вполне в состоянии совладать со зверем в себе, принять и ассимилировать темную часть моего «Я». И хотя обратная интеграция будет, пожалуй, посложнее разделения сущности, но попробовать стоило.
Мне опять приходилось действовать больше интуитивно, но подобные импровизации получались у меня с каждым разом все лучше. Поэтому отсутствие плана действий не смущало нисколько. Продолжая отражать его бешеные пси-атаки, я начал корректировать не реальность, а себя, свою сущность, чтобы воссоздать ее в изначальном виде, то есть цельной, неделимой. И, естественно, в этой картине мира не было места отдельно существующей фантомной части меня.
Тень не сразу осознал, что происходит, а когда осознал, пришел в еще большую ярость и придал себе материальности, а в руке его возник фантомный, но оттого не менее смертоносный нож. Теперь мне приходилось уже не ментальные блоки ставить, а на физическом уровне уклоняться от его ударов и при этом продолжать процесс. Сказать, что это было адски трудно и невероятно рискованно, – значит ничего не сказать. В первую минуту этого сюрреалистического боя я получил парочку довольно глубоких порезов и десяток поверхностных царапин. На руках в основном – он в них и целил, понимая, что торс мой защищен бронежилетом. Тень стремился нанести мне побольше ран, чтобы я ослабел от потери крови, а потом ударить в незащищенный бок. Ну а я пытался ему этого не позволить.
И вот наконец мой план начал срабатывать. Движения фантома стали замедляться, его стало постепенно притягивать ко мне, будто он был весь из железа, а я представлял собой мощный магнит. На лице Тени появилось выражение загнанного зверя, а в глазах плескалось столько ненависти, что это реально могло бы напугать кого-то более впечатлительного, чем я. Он сделал еще несколько отчаянных попыток меня достать, но безуспешно. Более того – фантом начал постепенно терять материальность. Львиная доля его сил уходила на то, чтобы противиться притяжению, и от этого страдало все остальное. Мое сознание деперсонифицировало его, уничтожало как личность, как самостоятельную сущность, и вот с этим Тень уже ничего поделать не мог. Лучшим показателем того, что у меня все получается, был момент, когда он, оказавшись совсем уже близко, попытался ударить меня ножом, но фантомное лезвие прошло сквозь мою плоть без всякого вреда для оной – даже небольшого пореза не осталось.
И тогда Тень закричал. Я думаю, что, если бы мифическая баньши существовала на самом деле, ее вопль звучал бы примерно так же. Крик раздавался как на физическом уровне, так и в пси-диапазоне. В него были вложены вся боль, ненависть и отчаяние фантома. И часть этого (по крайней мере боль) передалась мне. Возникло ощущение, что с меня живьем сдирают кожу. Из носа пошла кровь, и я сжал зубы, чтобы не закричать. Но на пси-уровне мне удалось этот вопль отразить, а значит, физическая боль – мелочь. Ее нужно просто перетерпеть, а больше Тень ни на что не способен.
Здесь, совсем близко, он уже перестал быть похожим на меня. Выражение чудовищной ненависти на искаженном от дикого крика лице и страдальчески скривившийся рот – вот как теперь он выглядел. К тому же фантом почернел. Наблюдать подобное в непосредственной близости от себя было жутко. Но я справился. В очередной раз. А потом он прянул вперед так, что, если б его материальность сохранилась, мы бы вошли в физический контакт. Но этого не произошло. Произошло другое – фантом исчез. Вернее, не исчез – он растворился во мне, стал частью моей сущности. Снова. Все стало на круги своя…
