Я смотрю на Алину. Она едва заметно водит головой из стороны сторону. Не поддаваться? Да я бы рад, Алина. Но во мне еще слишком много от человека. Больше, чем мне хотелось бы. Атавизм отживших, говоришь, Сид? А ведь так и есть. Любовь делает нас слабыми. От нее только боль, слабость, уязвимость и больше ни-че-го! Нет, я не считаю, что это именно любовь, если говорить обо мне. Но… Вольно́ же мне было корчить перед тобой бесчувственного терминатора, когда ты взглядом просила откликнуться на движение твоего сердца. Я себе запретил. Настрого. Решил избавиться от этого «атавизма». Хватит! Но это там. Когда тебе ничто не грозило, а неразделенная любовь была самой страшной из возможных неприятностей. Сейчас не так. Я, чертов эгоист, затащил тебя сюда одновременно на двух крючках – биологической зависимости от антиновы и эмоциональной от меня, поставил на грань смерти, потому что ты была мне нужна. Полезна в прикладном смысле. И что, теперь мне предстоит стать свидетелем того, как ты умираешь от рук этих тварей? Только не это! Не снова!
Я выключаю генератор и кладу его на траву. На губах Сида появляется торжествующая улыбка, а в глазах Алины – мрачная решимость. «Прости», – беззвучно произносят ее губы, и тут до меня доходит. Я кидаюсь вперед, но поздно. Между нами слишком большое расстояние… На месте Алины, Измененного и астральной проекции Сида замедленно возникает пламенная опухоль взрыва… Она все же надела под рубашку «пояс шахида», который я приготовил для себя, когда пойду в гости к заговорщикам… Пламя распространяется медленно (для меня), и я успеваю упасть, чтобы уберечься от ударной волны, огня и осколков. Лежу и ору. Дико, осатанело, отчаянно… Нет! Нет!! Нееет!!!
Будь проклят Сид, заговорщики, Измененные, Зона! Будь всё проклято! Ненавижу! Ненавижу всё и всех! Теперь внутри уже ничего, кроме выжженной пустыни. Ничего от меня-человека. Только машина, несущая смерть. Усиленная способностью сувайвора, которая в сочетании с кровью моей Измененной сестры дала мне сверхскорость и, до кучи, иммунитет к способностям других Измененных… Почти ко всем. И сейчас я все это брошу на один алтарь – мести. Порву вас всех, твари! В клочки! Голыми руками порву!!
Отпускаю время идти нормальным темпом. Затихает последний отзвук взрыва. Там, где была Алина, – лишь два обугленных тела. Не хочу на это смотреть. Моя ненависть не нуждается в укреплении. Зато Алину, в чьей смерти я виноват не меньше, чем Сид с присными, я запомню живой. Со светлыми вьющимися волосами, тревогой в зеленоватых глазах и неуверенной улыбкой…
А Сида, кстати, нет. Нигде. Взрыв не мог уничтожить астральную проекцию. Может, все вместе – взрыв, излучение генератора и пси-поединок с Катаевым – даже для него оказалось слишком, и он решил смыться?
Катаев! Я оборачиваюсь. Вот он лежит, живой, но готовый отрубиться. Ощущаю мимолетный укол совести. Все-таки он бился на моей стороне. Подхожу и присаживаюсь рядом с ним на колени.
– Эй, ты как?
– Лучше всех! – хрипит он, ухитряясь приправить свой голос толикой сарказма.
Это хорошо, значит, жить будет. Наверное, хорошо. Мне больше нет до него дела. Совесть, благодарность… Все атавизмы… Все в топку! Он свою роль сыграл. Только почему я не встаю и не ухожу?
– Где… Сид? – спрашивает он.
– Сбежал, – кривлюсь, – но я его найду, будь уверен!
– Или я…
– Посмотрим! – Готовлюсь подняться.
– Ты куда сейчас?
– Тут есть объект один, неподалеку…
– Где армию «лояльных» делают?
– Знаешь? – почти не удивляюсь я. Нашим легче: не придется язык мозолить. – Вырежу их…
– Справишься?
– Не сомневайся!
Он смотрит мне в глаза и верит.
– А город?
– Что город?
– Что с ним будет?
Наивный вопрос, будь он обращен к кому-нибудь другому, но мне ответ известен, благодаря…
– Ему конец, – произношу сухо. – Его почти уже захватили. Но этой заразе не дадут распространиться. Через несколько часов будет нанесен удар.
– Ядерный? – бледнеет Катаев. – Как в Краснотайгинске?
– Нет. Авиация ударит ракетами и бомбами. Уничтожит тут почти все…
– А люди?
– Они бегут из города. Уже сейчас многие за городской чертой. Часть спасется, – сглатываю, – немалая. А ты, если хочешь жить, валил бы…
– Ладно. – Он с трудом шевелится, но сознание терять, кажется, передумал. И то хлеб. – Может, помочь тебе с этими…
– Нет! – резко произношу я, вставая. – Сам справлюсь.
– Удачи! – слышу вслед, но не оборачиваюсь, не отвечаю и даже не киваю.
Ухожу. Некогда. Много дел.
