— Любимая, — повторил Андреас. — Послушай меня. — Приляг здесь ненадолго, а мы с Отто о тебе позаботимся.
Он забрал у неё из рук Отто и встал на ноги.
Малин послушалась. Выпрямилась, лёжа на диване, и больше не сдерживала слёз.
— Я скучаю по маме, — всхлипнула она.
— Я знаю.
— И по Ормбергу.
— Полежи, — сказал Андреас. — Мы приготовим поесть.
И Малин осталась лежать на диване.
У неё не было выбора — тело обессилело, а слезы всё текли и текли. Малин думала об одиноких матерях. О тех, что вызывали у Болотного Убийцы приступ ненависти только потому, что были одинокими матерями. Думала об останках Бритт-Мари, о кольце, которая та носила на цепочке вокруг шеи; думала о Линде Буман — практически своей ровеснице на тот момент, когда убийца решил распять её на полу.
«Что не так с людьми?» — этим вопросом задавалась Малин. «Права ли была Ханне, говоря, что всё дело во власти? В ускользающей власти и непримиримой ненависти к женщинам, которые осмелились воспользоваться обретённой свободой. И возможно ли, чтобы во всем этом оказался замешан полицейский?»
Андреас сдержал слово.
Он приготовил спагетти с соусом из мясного фарша, они открыли бутылочку вина и ужинали при свечах, настежь распахнув кухонное окно навстречу летнему вечеру. Отто вёл себя примерно и уснул, едва хрупкая синева сумерек сменилась бархатной августовской темнотой.
Они смотрели кино и болтали обо всём на свете. О Луве, у которой уже прорезались зубы, и о Педере, который хотел купить летний домик на шхерах. О маме Андреаса, которая два раза звонила и жаловалась на соседа, и о зимнем путешествии на Канарские острова — они собирались туда полететь, если будет возможность по времени и по средствам. Потом они занимались любовью в постели, которая отдавала кислым блевотным душком — Отто там срыгнул.
«Как у нас всё здорово», — думала Малин. «Я вытянула счастливый жребий». Пребывая в этой блаженной убежденности, Малин отдыхала душой до самых десяти часов вечера, когда внезапно раздался телефонный звонок.
— Ханне пропала, — запыхавшись выдохнул в трубку Манфред, когда Малин ответила.
— Пропала? — прошептала она. — Но. Как…?
Она встала с постели и пошла с телефоном в гостиную, чтобы не тревожить Андреаса, который после их любовного единения, по своему обыкновению, глубоко уснул.
— Берит споткнулась на лестнице в Софиахеммет, и ей потребовалась перевязка. По этому поводу случился переполох, а когда он утих, оказалось, что Ханне исчезла. Они, разумеется, обыскали всю округу, но не смогли её найти.
— Но… — протянула Малин, чувствуя, что винные пары еще не выветрились, потому что мысли бестолково ходили в её голове кругами, а тупая боль притаившаяся за одним виском, уже давала о себе знать.
— Мы её засветили.
Малин опустилась на диван и натянула пледик Отто на своё обнажённое тело.
— Она же не могла просто испариться. Она совершенно дезориентирована, кто-то должен был заметить её, оценить её состояние и позвонить в полицию.
— Угу, — неубедительно промычал Манфред. — Сейчас лес позади больницы прочёсывают с собаками. Она могла заблудиться, могла упасть и пораниться.
— Чем мы можем помочь? Где Берит?
— Ночует у родственников в городе. Сейчас мы ничем не сможем помочь. Поисковая партия работает. Нам остаётся только ждать. И надеяться.
— Что-нибудь новое известно? О Ханне? — спросила Малин ранним утром, когда Манфред заехал за ней по дороге из автосервиса, откуда забрал свой автомобиль после обслуживания.
Манфред задом выехал с парковочного места и утопил педаль газа.
— Нет. Её всё ещё нет.
— Но это же совершенно ни в какие ворота не лезет. Человек не может просто взять и исчезнуть.
— Очевидно, может, — пробормотал Манфред.
— Могла она уйти вместе с кем-то?
— И кто бы это мог быть?
Малин пожала плечами, сбросив вниз сумочку.
— А где она жила раньше? До переезда в Ормберг?
— Когда она была замужем за Уве, Ханне жила на улице Шеппаргатан. А с Петером они жили в маленькой квартирке в Вазастане. Коллеги побывали по обоим адресам и опросили соседей. Никто там её не видел.
— Ты думаешь, Болотный Убийца вышел на её след?
— Эта версия не слишком правдоподобна, — сказал Манфред, поворачивая на шоссе. — Но она могла пострадать в результате несчастного случая, или с ней мог случиться какой-нибудь приступ. Она ведь такая…
Манфред замялся, прежде чем произнести последнее слово, и Малин пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не закончить предложение за него.
— …хрупкая, — договорил Манфред.
На некоторое время в салоне установилась тишина. Малин смотрела на машины, теснившиеся вокруг них на мосту на остров Малый Эссинген. Над водой вилась лёгкая утренняя дымка, в которой растаяла направлявшаяся в сторону моста Вэстербрун моторная лодка, оставляя за собой на зеркальной поверхности воды длинный пенный след.
— Я не поддерживаю гипотезу Ханне. О том, что преступник может быть из полиции, — проговорил Манфред через какое-то время. — Я просто в это не верю.
Малин задумалась.
— Линда Буман, — сказала она. — Её ведь обнаружили с полицейским удостоверением в горле?
