Андреас обнял Малин, когда она вернулась домой.
— Ты курила, — констатировал он, озабоченно наморщив лоб.
— Адский выдался денёк, — в своё оправдание ответила Малин.
И рассказала мужу обо всех событиях минувшего дня.
Андреас изо всех сил старался окружить её заботой. Он заварил чай, и заверил Малин, что Отто сыт, и что перед сном он поменял сыну подгузник. Андреас слушал не перебивая, а когда Малин замолкала, осторожно задавал вопросы. Потом он распахнул окно, впуская в дом все ароматы тёплой летней ночи. Он даже разрешил Малин выкурить ещё сигарету, если ей захочется.
Андреас всё делал правильно, но тяжесть, сдавливавшая грудь Малин, не отпускала. Что-то зажало её, словно в тисках, не давая даже заплакать.
— Наплюй на Будил, — сказал Андреас. — Завтра она об этом и не вспомнит.
— Ты так думаешь?
Андреас промолчал. Вместо ответа он снова наморщил лоб и поглядел в открытое окно.
— Что Ханне делала в Эстертуне? — спросил он.
— Да, это вопрос на миллион. Может быть, она поехала туда по собственной инициативе. Может быть, она встретила кого-то, кто её туда привёз.
— Но кого? Кто вообще знал о том, что вчера она должна была быть в Стокгольме?
— Никто, — ответила Малин, но тут же исправилась:
— Или… Берит же знала. И, вероятно, Эрик Удин, потому что он приезжал к ней в Ормберг за день до этого.
— Вы что, не можете отследить её мобильник?
— У неё нет мобильного.
Они замолчали. Где-то в темноте послышались приближающиеся шаги, звук которых затем растворился в ночи. Издали, со стороны шоссе, доносился шум дороги, да где-то лаяла собака.
— Вы должны собрать эту мозаику, — сказал Андреас. — Возможно, вам следует обратиться в СМИ, разместить её фото. Кто-то должен был её видеть.
— Мне казалось, ты в декретном отпуске, — вздохнула Малин.
Андреас тихонько рассмеялся.
— Бывших полицейских не бывает. Пойдем, пора ложиться.
И они пошли в спальню. Малин осторожно ступала между валявшихся на полу подушек и игрушек, но всё равно случайно задела ногой пустую бутылочку, которая укатилась к самому порогу. Когда она добралась до кровати, Андреас бережно снял с неё одежду и откинул одеяло в сторону.
— Ложись, — прошептал он, и Малин не стала протестовать, а сделала, как велел муж.
— Ты знакома с Нахид? — спросил Манфред.
Малин покачала головой и поздоровалась с молодой стройной женщиной, которая сидела перед компьютером рядом с Манфредом.
— Нахид Свенссон, — представилась та, смахивая прочь упавшую на лицо прядь длинных чёрных волос.
— Нахид — лучший специалист по регистрам и базам данных в Управлении, — пояснил Манфред.
Нахид улыбнулась шире, чем требовалось.
— Он так шутит. Но я правда думаю, что всё это круто.
— Какая удача! — воскликнула Малин, притащила один из стульев для посетителей к столу и тоже села.
— Мы подумали, — заговорил Манфред. — Что начать стоит с выборки мужчин, которые проживали в Эстертуне в середине семидесятых и в восьмидесятых.
Малин кивнула.
— Если исходить из того, что в 1974-м ему должно было быть как минимум шестнадцать, то родился он в 1958-м или раньше.
— А если это всё-таки тот же человек, что в сороковых? — спросила Малин.
— В таком случае он тоже попадает в критерии поиска. Мы же ищем мужчин, рождённых в 1958-м и ранее, из числа проживавших в Эстертуне на момент совершения убийств в семидесятых и восьмидесятых. Но если убийца — тот, кто действовал в сороковых, велика вероятность, что он уже давно мёртв.
Малин снова кивнула.
— И сколько получается таких?
— Посмотрим, — ответила Нахид. — Мне нужен один день. Если получится очень много, можно будет сузить критерии поиска. Но вы в любом случае получите общий список, с которого можно будет начать. А если никого не найдёте, потом можно будет снова расширить критерии.
Нахид встала и взяла под мышку свой ноутбук.
— Тогда я приступаю.
— Зажги! — сказал Манфред.
Малин кивнула ей на прощание, и Нахид упругой походкой зашагала по коридору.
Манфред откинулся в своём офисном кресле, соединил руки в замок, сложил их на своём большом животе и посмотрел на Малин.
— Как ты?
— Ничего, — отозвалась она, сознавая, что всё совсем не так хорошо, как хотелось бы.
— Хм, — промычал Манфред.
— Послушай, мы разгребём это дерьмо, — ободряюще произнёс он чуть погодя.
Малин снова кивнула.
— Есть что-нибудь новое о Ханне?
— Нет, — со вздохом отозвался Манфред. — Её не нашли больше ни на одной записи с камер. И никто из водителей автобусов и такси, которых опросили коллеги, её не вспомнил.
Манфред медленно покачал головой.
— А с Берит ты разговаривал? — спросила она.
— Я виделся с ней рано утром. Она в полном смятении. Считает, конечно, что это её вина.
— Бедняжка Берит, — пробормотала Малин, думая о седовласой старушке, которую знала с детства. — Так что она рассказала тебе?
— Берит велела Ханне подождать на скамейке в парке, пока её перевяжут в Софиахеммет. Но когда через некоторое время Берит вернулась, Ханне там уже не было.
