«Так я и знала», — подумала Бритт-Мари, глядя вниз, прямо на балкон Ивонн Биллинг, до которого было не более двух с половиной метров. На балконе рядом с увядшим растением стояли стул и небольшой столик из белого пластика. Будто прямо из пола росли окурки сигарет, застрявшие в щели между балконом и фасадом дома. Словно аккуратная шеренга жёлто-белых никотиновых солдат, которые выстроились по приказу своего неведомого командира.
«Кто угодно мог спуститься с крыши на этот балкон», — поняла Бритт-Мари. Здесь не пригодилась бы даже особенная сноровка. Нужна была лишь мотивация.
— Возможно, но маловероятно, — сухо прокомментировал Фагерберг, притушив первый за день окурок о край пепельницы.
Бритт-Мари перевела дух.
— Могу я высказать своё мнение?
— Разумеется, инспектор Удин. Не смею вас ограничивать.
Фагерберг сделал приглашающий жест, словно только того и ждал, чтобы поток её слов заполнил всё свободное пространство в его кабинете.
— Мне совсем не кажется, что это неправдоподобно, — возразила она. — Это объясняет, каким образом преступник в обоих случаях проник в жилища жертв.
Фагерберг издал тяжкий вздох.
— Гораздо вероятнее, что преступник сумел добыть ключ-вездеход. Или же женщины сами его впустили. И позвольте полюбопытствовать, какие меры инспектор предполагает предпринять по этому поводу? Расставить полицейских по всем крышам в округе в профилактических целях?
Бритт-Мари кивнула, словно по меньшей мере частично была согласна с его словами.
— Нет, — низким голосом отозвалась Бритт-Мари. — Но, по крайней мере, мы можем опросить жильцов, не замечали ли они кого-то на крышах в последнее время.
Повисла тишина. Взгляд Фагерберга был мрачен, и за пеленой сигаретного дыма, который медленно поднимался к потолку, невозможно было прочесть что-либо на его лице.
— Хорошо, — произнес он наконец. — Я дам указание коллегам включить этот вопрос в список. Однако, — добавил он, впившись в неё взглядом, — отныне и впредь я просил бы инспектора Удин следовать моим указаниям, а не проводить собственное расследование.
— Разумеется.
— А также информировать меня обо всей… личной информации, которая имеет отношение к расследованию.
Щеки Бритт-Мари вспыхнули, и она потупила взгляд. Ей было стыдно, что она назвала Элси дальней родственницей только из-за собственного нежелания сообщать кому-либо, что она была незаконнорождённой. Почему Бритт-Мари вообще так решила? Насколько ей было известно, понятия «незаконнорождённый ребенок» больше не существовало.
— Да.
Фагерберг бросил на неё долгий взгляд, кивнул, и рот его искривился в косой усмешке.
Бритт-Мари вспомнила о Рюбэке и поняла, о чём сейчас подумал Фагерберг. Яблочко от яблони недалеко падает.
— На самом деле, мне, вероятно, стоило бы отстранить инспектора от этого дела, — задумчиво произнёс он. — Вообще-то тот факт, что ваша мать была замешана в этой истории, делает ваше участие в расследовании нежелательным.
— Она оставила меня сразу после рождения, я её даже не помню. И вы сами сказали, что преступник не может быть тем же самым человеком.
Она замолчала.
— Пожалуйста, разрешите мне продолжать, — попросила она.
Открылась дверь, и в кабинет вошли Кроок с Рюбэком. Кроок не мог отдышаться, словно бегом бежал вверх по лестнице; с его лба стекали ручейки пота. Рюбэк улыбнулся и подмигнул Бритт-Мари.
Она оставила приветствие без ответа.
— Вы это видели? — спросил Кроок, бросая две газеты на стол перед Фагербергом.
— Что там ещё, черт возьми…
Фагерберг встал и оперся руками о свой стол. Бритт-Мари всем телом подалась вперёд, чтобы разглядеть заголовки.
«Полиция совершила ошибку: Болотный Убийца вернулся».
Больше Бритт-Мари ничего не успела прочесть, потому что Фагерберг схватил обе газеты и скомкал их в большой шар, который тут же полетел в мусорную корзину. Потом Фагерберг вернулся на своё место.
— Как, чёрт побери, они это раскопали? — прорычал он, рыская взглядом среди подчинённых.
Все в недоумении покачали головами.
— Вообще-то, газетчики и сами могли это пронюхать, — осторожно произнёс Рюбэк. — Никто не делал государственной тайны из произошедшего в Кларе.
Фагерберг вздохнул.
— Как будто у нас без этого мало проблем. Репортёры обрывали телефон всё утро, а вчера вечером я разговаривал с какой-то недалёкой бабой из родительского комитета, которая интересовалась, почему мы не закрываем школу Эстертуны. Она звонила мне прямо домой! Домой! В воскресенье!
Рюбэк сочувственно закивал.
— Горожане собираются организовать ночное патрулирование в Берлинпаркен, — сообщил он. — Добровольцы будут сопровождать женщин, которые работают допоздна, и провожать их до дома.
Фагерберг покачал головой.
— Нет предела человеческой глупости.
Он ненадолго замолчал, а потом снова заговорил:
— Но именно потому так важно сохранять хладнокровие и спокойно делать нашу работу. Кроок, в архиве нашлось что-то по Болотному Убийце?
Кроок прокашлялся и принялся рыться в стопке исписанных листов, лежавших у него на коленях, над которыми нависал тучный живот.
