— Спасибо, что позволили нам прийти, — произнёс Манфред, присаживаясь на чёрный кожаный диван, от которого исходил неопределённый запах въевшегося табачного дыма и прогорклого масла. Там, где краска стёрлась с дерматина, зияли обширные проплешины, внутри которых остатки тканой основы образовывали пунктирный узор.
Бьёрн Удин пожал плечами.
— У меня не так уж много занятий. Я получаю пенсию по инвалидности. Пострадал при наезде мусоровоза. Потерял ступню. Это случилось чёртову уйму времени назад.
Малин покосилась на ноги хозяина и увидела, что из-под одной штанины выглядывает протез.
— Понимаю, — сказал Манфред. — Мы хотели бы поговорить с вами о Бритт-Мари.
Бьёрн подъехал немного ближе, сложил руки на коленях, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Так это правда она?
Манфред кивнул.
— Неделю назад при сносе здания в Берлинпаркен были обнаружены человеческие останки. Её опознали по старой зубной формуле.
Бьёрн выглядел бесконечно опечаленным.
— Так вот зачем мне звонили из полиции и спрашивали, не знаю ли я стоматолога, у которого она лечилась. Я всегда думал, что…
Он громко всхлипнул.
— Простите, — продолжал Бьёрн. — Прошло много лет, но я всегда думал, что она просто сбежала. И ещё эта открытка с Мадейры. Я уже не вспомню, когда получил её, но в восьмидесятых я отдал её вашим коллегам из полиции. Она была без подписи, но Бритт-Мари всегда говорила, что мечтает там побывать, вот я и подумал…
— Что открытка от неё? — закончила за него Малин, и Манфред бросил на неё неодобрительный взгляд.
— Именно.
— Но если открытку послала не она, кто мог это сделать? — спросил Манфред.
Бьёрн покачал головой.
— Чёрт его знает. Может, это чья-то жестокая шутка.
— Кому было известно о том, что Бритт-Мари мечтала там побывать? — спросила Малин.
— Всем, кто имел уши, — грустно улыбнулся Бьёрн. — Она постоянно об этом твердила.
Морщинистое лицо Бьёрна сморщилось ещё сильнее.
— Как же она оказалась под фундаментом? — спросил он. — Она что, свалилась в котлован? Там было опасно ходить, я говорил об этом ещё тогда, в семидесятых, когда строили тот гараж. Представьте только, если бы какой-нибудь ребёнок с детской площадки перелез через забор и свалился вниз?
— Мы не думаем, что она упала в котлован, — покачал головой Манфред. — Мы считаем, что Бритт-Мари была убита, а затем её тело было спрятано там. Но нужно дождаться официального заключения судебного эксперта. Если она вообще сможет прийти к какому-то выводу. Прошло много лет, я не уверен даже, что удастся точно определить причину смерти.
— Простите, — прервал его Бьёрн. — Но всё это немного неожиданно. Мне нужно выпить.
Он вылез из инвалидного кресла и заковылял в кухню. Распахнулась дверца холодильника и задребезжала посуда.
— Я полагаю, вы на службе? — прокричал Бьёрн.
Малин наскоро переглянулась с Манфредом и закатила глаза.
— Да, — подтвердила она. — Благодарю, но мы лучше воздержимся.
Бьёрн снова появился в гостиной, неся в руках стакан с бесцветной жидкостью, и плюхнулся в своё кресло.
— Будь я проклят, — пробормотал он и почесал макушку.
Потом Бьёрн замолчал, переведя взгляд на своё окно. Там, на подоконнике, рядом с пустой жестянкой из-под пива собирал пыль горшок с давным-давно увядшим растением.
— Известно ли вам, кто мог желать Бритт-Мари зла? — осторожно начала Малин.
Бьёрн медленно покачал головой.
— Бритт-Мари была… Она… Она всем нравилась. Кроме, может быть, своего шефа. Не помню его имени.
— Фагерберг? — спросил Манфред.
Бьёрн кивнул, дрожащей рукой поднося ко рту стакан. Немного жидкости выплеснулось, но вместо того чтобы вытереть её, Бьёрн поднес руку ко рту и жадно всосал пролитые капли.
— Верно, — сказал он наконец. — Она звала его Каменнолицым. Этот её начальничек был редкостный говнюк.
— Вам известно, что в середине семидесятых Бритт-Мари участвовала в расследовании убийства и нападения в Эстертуне? — спросил Манфред.
— Конечно. Она говорила об этом. Тогда впервые ей было позволено заняться чем-то помимо перекладывания бумажек.
Манфред подался вперёд.
— Она смогла что-то обнаружить до своего исчезновения?
— Например?
— У неё были какие-либо подозрения или соображения относительно личности преступника?
Бьёрн опустошил стакан, фыркнул и со стуком опустил его на журнальный столик.
— Нет. К несчастью. У нас были разногласия с Бритт-Мари прямо перед тем, как она исчезла. Проблемы в браке. По большей части я тогда думал об этом.
Манфред порылся в кармане пиджака и извлек два пластиковых пакетика.
— Мы нашли её обручальное кольцо.
Бьёрн кивнул и заморгал. В глазах его снова заблестели слёзы, и он покосился на пустой стакан, словно размышляя, не стоило ли подкрепить себя дополнительной порцией алкоголя.
— Мы также обнаружили другое кольцо, которое она носила на шее, — продолжал Манфред. — На нем есть гравировка: «Аксель, 1939».
— Это помолвочное кольцо её биологической матери. Её звали Элси Свеннс. Да, Бритт-Мари удочерили. Она всё время носила это кольцо на цепочке вокруг шеи.
Манфред кивнул.
— Та самая Элси Свеннс, которая в 1944 году обнаружила убитую женщину?
