Впереди над дорогой сверкнул, пробив облака, узкий серебряный серп. Будто незримый в высях жнец приготовился к жатве, когда будут перерезаны тонкие нити чьих-то уже подвешенных судеб.
– Мне бы к начальнику, – повторяла женщина, жалко улыбаясь.
– Гражданка, я вам который раз говорю, – лениво растягивая слова, объяснял дежурный за столом при входе в райотдел НКВД. – Не могу я вас пропустить. По личному делу не положено. Записывайтесь на прием, вам выпишут пропуск.
– Так еще когда выпишут, – заискивающе убеждала женщина. – Мне бы сегодня. С работы отпросилась, в другой день не отпустят.
– Последний раз вам говорю, гражданка…
– Нестеренко, что тут у тебя? – У дежурного пункта задержался проходивший мимо сотрудник.
– Да вот, товарищ сержант, гражданка непонятливая. Я ей уже десять минут толкую: по личному делу начальник райотдела не принимает…
Улыбка женщины стала еще более жалкой и робкой. Растерянный взгляд метался между гладким холеным лицом чекиста лет сорока и угольниками на его петлицах. Рука инстинктивно потянулась поправить кружевной воротничок кофточки, давно утратившей первоначальный цвет.
– Какое у вас дело, гражданка?
– Вы начальство? – с крепнущей надеждой во взоре спросила она.
– Сержант госбезопасности Малютин. Так какое у вас дело?
Женщина торопливо раскрыла сумочку и протянула ему листок разлинованной бумаги.
– Вот.
Пробежав глазами написанное, чекист, вопреки ее ожиданиям, не проявил интереса.
– Такого добра у Вощинина уже пачка, – отнесся он к дежурному. – Вызови его, пускай оформит.
Сержант положил листок на стол и повернулся уходить.
– У меня тоже пачка… – упавшим голосом сообщила его спине женщина.
Чекист быстро обернулся.
– Где вы это взяли?
– Дома… у сына под кроватью, – выдавила она.
Дежурный присвистнул.
– Не надо Вощинина, – отменил сержант свой приказ. – Я отведу гражданку к Кольцову.
Чекист забрал со стола листок и проводил женщину в конец широкого коридора на втором этаже. Велел ждать, затем распахнул перед ней дверь кабинета с табличкой «П.Н. Кольцов». У порога она застыла, словно опасаясь перешагнуть или ослабев от страха ногами. Сержант мягко, но сильно втолкнул ее и закрыл дверь.
Начальник райотдела Прохор Никитич Кольцов сидел за обширным столом. В одной руке он держал тетрадный листок, жестом второй велел женщине сесть напротив.
– Так, гражданка. Где эта пачка листовок, которую вы обнаружили у своего сына?
Из сумочки на этот раз медленно, боязливо она извлекла стопку листов в линейку. Кольцов, приподнявшись с кресла, стремительным хищным движением схватил всю пачку как добычу. Перебирая листы, он убедился, что на каждом написано одно и то же: «Смерть угнетателю народа и кровопийце Сталину! Да здравствует Ворошилов! Колхоз – крепостное право большевиков. Раньше рабочие и крестьяне жили лучше. Долой советскую власть. Граждане, обратите внимание на эту листовку! Союз Борьбы за Народное Дело».
– В стране дефицит бумаги, – пробрюзжал Кольцов, пересчитав листки. Их оказалось двадцать два, все исписаны одним почерком. – А эти негодяи еще и крадут у школы тетрадки.
– Я их Вовке в Горьком достала, – сжавшись в страхе, сообщила женщина.
Младший лейтенант госбезопасности, сурово глядя на нее, взялся за ручку.
– Фамилия, имя, отчество, происхождение, адрес проживания…
Через четверть часа Кольцов снял трубку телефона и вызвал оперативников: «Бегом ко мне!»
– Вы же ничего не сделаете моему Вовке? – всхлипнула женщина и достала из рукава кофточки носовой платок. – Ему только тринадцать…
– Да вы в своем уме, гражданка Соловейчик, а? – раздраженно напустился на нее начальник РО. – У вас под носом антисоветское подполье выросло, а вы сыночка выгораживаете! Лучше воспитывать надо было. Арестуем и расстреляем к чертовой матери, холера!
Несчастную сотрясли рыдания. Кольцов налил воды, поставил перед ней стакан.
– Как же… воспитывать… – Сдавленное плачем горло женщины выталкивало слова по одному. – Муж… не знаю… где… ушел… на заработки… пропал… Уборщицей… работаю… с утра… до ночи… Вовка… с хулиганами…
– Ну ладно, ладно, – смягчился Кольцов, – ничего с твоим несовершеннолетним бандитом не случится. Поживет в колонии пару лет. А пока посидит у нас, на вопросы ответит. Поняла, а? Ты, Евдокия Петровна, молодец. Правильно сделала, что к нам пришла. Проявила бдительность и сознательность. Настоящий советский человек!
В кабинет, постучавшись, вошел сержант Горшков.
– Вощинин где? – заорал на него начальник.
– Отрабатывает оперативное мероприятие, товарищ младший лейтенант, – несколько ошалев, доложил сержант.
– Значит, так, Горшков. Живо дуй по этому адресу. – Кольцов черкал в бланке ордера. – Мальчишку взять аккуратно. Припугни и постарайся сразу вытащить из него, сколько человек в организации, кто руководит, поименно. Все сделать без шума и быстро.
– А мне… – полуобморочно пролепетала женщина, – ехать с ними?
– Вы, гражданка, задерживаетесь до ареста вашего сына, – строго сказал начальник райотдела. – Горшков! Передай гражданку Соловейчик дежурному.
