– Держите меня в курсе, – сказал Бентон и повесил трубку. У него начиналась привычная мигрень. Сбежавший парень с амнезией. Он вполне мог быть не причастен к этому делу, просто отправился на самостоятельные поиски своей семьи. А может, вспомнил кто он и откуда. С одной стороны это не имело отношение к делу, с другой… “Все важно”, – по привычке подумал следователь. Он надеялся, что результаты экспертизы дадут ему ответы, которых у него до сих пор не было. История становилась гораздо запутаннее, чем предполагалось. Но как ни странно, отчасти это принесло облегчение Бентону. Он знал, что чем запутаннее кажутся факты, тем проще в конечном итоге свести концы с концами.
Он выругался, заметив штраф за неправильную парковку на лобовом стекле. Водил Бентон неважно и бесконечные штрафы являлись постоянной статьей расходов для следователя. “Может, Киселев прав и содержать свою машину выходит слишком дорого?”, – озадаченно думал следователь по пути в участок. Мысли об убийстве и парне с амнезией больше не лезли ему в голову. Ему нужен был отдых, завтра предстояло посещение похорон, а до этого ему нужно было хорошенько выспаться.
Глава 8
Было прохладно. Бентон и не думал выходить из машины и идти вслед за процессией. Но когда толпа одетых в черное людей, возглавляемая отцом Меланьи Виктором Андреевичем, степенно прошествовала мимо его машины, Бентон все же вылез и последовал за ними.
Ветер на кладбище поднялся достаточно сильный. По стильной и дорогой одежде всех присутствующих на похоронах, Бентон сделал заключение о том, что панихида действительно будет шикарной. Практически никто не плакал. Отец впереди нес венок обрамляющий фотографию девушки, с которой Меланья не улыбалась, а выглядела довольно серьезно. У Бентона сжалось сердце. “Совсем девочка”, – подумалось ему. Кто бы ни был тот ублюдок, что это сделал, Бентон пообещал себе найти его.
Он стоял поодаль, чтобы не привлекать внимания. Гроб медленно опустили в землю. Отец держался до последнего. Только когда гроб начали засыпать землей, он вдруг упал на колени и протянул руки к свежевырытой могиле. Это был жест отчаяния и скорби, но стоявшая рядом с ним женщина спокойно и уверенно, подняла его за локоть. Виктор Андреевич выглядел еще более худым и жалким, чем обычно. Но следователь здесь был не ради церемонии. Он знал, что похороны пройдут в обычном режиме, Меланье установят дорогой мемориал, а народу будет достаточно много. Он предположил, что, скорее всего, присутствуют много партнеров Кузнецова и, разумеется, студентов, которые учились с Меланьей.
С краю процессии стояла молодая девушка и, даже если бы ее фотографии не было в материалах дела, Бентон узнал бы ее по описанию Павла – светловолосая Кристина. Создавалось ощущение, что девушка чувствовала себя лишней – беспокойно переминалась с ноги на ногу, закрытая поза говорила о том, что большинство присутствующих ей не было знакомо. Бентон подивился тому, что за время церемонии она ни разу не проявила заботы об отце, да и он старался не встречаться с ней глазами. Застаревший семейный конфликт? Павел рассказал, что отец купил Кристине квартиру и настаивал на том, чтобы она училась в Москве, но своенравная девушка предпочла идти своим путем и поступила в Санкт-Петербург. Бентон прикинул, что они с Меланьей, скорее всего не общались плотно до отъезда Кристины, разница в два года все еще существенна, когда тебе семнадцать. Но все же ему хотелось лично побеседовать с Кристиной. Если кто-то и мог дать альтернативную оценку жизни Меланьи по сравнению с отцовской историей – то это старшая сестра. Но сейчас не время. Первые три дня после похорон девушка будет довольно уставшей. Он планировал позвонить ей и попросить задержаться в Москве для дачи показаний завтра.
Бентон слегка замерз, ветер трепал полы его плаща, а он мысленно ругал себя за то, что не смог предугадать такой холодный атмосферный фронт. Но через десять минут, он, наконец, заметил то, ради чего терпел этот жуткий холод. С той точки, где он стоял, не было возможности разглядеть входную ограду кладбища, но все же неподалеку от высаженных вязов, плотно прилегающих к могиле Меланьи, он увидел какую-то фигуру. В тени деревьев был кто-то, кто не хотел быть увиденным и узнанным. Фигура человека могла дать представление о поле, это был мужчина, но так как он стоял вполоборота, наблюдая за церемонией, возможности точно сказать у Бентона не было.
Следователь положил руку на пистолет и стал медленно обходить процессию, чтобы оказаться с другой стороны колонны. Его маневр не остался незамеченным – фигура резко выгнулась и почти бегом скрылась с глаз – со стороны деревьев он пробрался тихо как летучая мышь. Бентону подобная мобильность была недоступна – следователь набрал вес, и не успел настигнуть парня, к тому же его сильно сдерживало то, что нельзя было помешать людям на похоронах. Когда он выскочил за ворота кладбища парня уже и след простыл. Недоумевая, как ему это удалось – ограда простиралась очень далеко вперед, негде было скрыться и, страдая от одышки,
