Охота на ведьму полностью

Торой вспомнил, что девчонка и впрямь всю дорогу (в отличие от любопытного Эйлана и свыкшегося с архитектурой крепости Тальгато) тряслась и чуть что — изо всех сил хваталась за его руку. Собственно, круто изогнутые воздушные мостовые Гелинвира с низенькими — по колено — бортиками и впрямь человеку непривычному казались ненадёжными. Да и ко всему прочему, поднимались тротуары порой в такую высь, что всякому, у кого нервы были послабее, становилось не по себе. А Люция, как назло, боялась высоты, и именно поэтому то и дело одёргивала Эйлана, требовала от всех идти строго по середине тротуара (достаточно, кстати, широкого) и при малейшем порыве ветра норовила вцепиться в Тороя, поскольку боялась оскользнуться на мокрых камнях. Короче говоря, она паниковала, злилась и портила всё веселье.

В общем, вспомнив подробности утреннего перехода, маг уступил — обратно все четверо возвращались привычными наземными мостовыми. Эйлан всё допытывался, куда, мол, подевались волшебники? И Тальгато, впервые за утро раскрыв рот, сказал равнодушно: «Все ушли». Ответ этот оказался настолько исчерпывающим и неожиданным, что взрослым даже не пришлось ничего добавлять — Эйлан пожал плечами и больше к данной теме не возвращался.

Последующие полтора часа после обеда были сплошной суетой и занудством одновременно. Эйлан засыпал Тороя всевозможными вопросами, на которые маг отвечал, едва сдерживая раздражение, Тальгато по-прежнему молча скрипел карандашами по бумаге, а Люция — сосредоточенная и серьёзная прилежно переводила рогоновские руны.

Волшебнику не терпелось уже узреть плоды её труда, однако девушка кропотливо и неспешно выписывала красивым старомодным почерком непонятные слоги и несочетаемые буквы. Пару раз, когда чародей пытался заглянуть колдунке через плечо, она прикрывала ладошкой то, что уже было написано, и злобно шипела:

— Ты меня отвлекаешь! Займись чем-нибудь полезным.

Пришлось Торою смириться и развлекать Эйлана беседой. Между тем, выдержки с каждой минутой (да что там — минутой! — с каждой секундой) становилось всё меньше. Но вот — о чудо! — Люция отложила в сторону пёрышко, с изрядно обкусанным кончиком, и важно провозгласила:

— Готово…

Маг, словно ужаленный, подлетел к ведьме, выхватил из её рук лист с не обсохшими ещё чернилами и пробежал по нему глазами. Постигшее волшебника разочарование невозможно было передать словами.

— И… и это всё??? — простонал он, вцепившись в волосы. — Ради этого ты сидела здесь битый час?!

Ведьма удовлетворённо кивнула, ничуть не обижаясь:

— Я тебе сразу сказала, что это набор слогов и звуков, но в ведьмачьем колдовстве не всегда обязательны внятные словоречия, иногда достаточно и такого вот…

— Гямыр-пыр-сях… — попытался было прочесть Торой, но тут же отложил листок в сторону, вид при этом имел такой, будто страдал от мучительной зубной боли. — А, если не подействует?

Девушка вздёрнула бровь и ледяным тоном отчеканила:

— А если не подействует, вини своего подельника Рогона, поскольку это он что-нибудь напортачил и перепутал. Я всё перевела правильно!

Вот так. Не больно-то и поспоришь. Торой против воли улыбнулся. Да, хороша колдуночка — где сядешь, там и слезешь, и впрямь на Тьянку чем-то похожа. Только вот Тьяна, она, поуклюжей была, не такая растяпа неловкая. И он снова расплылся в улыбке.

Когда обитатели крепости собрались вершить колдовство, за окном по-прежнему шелестел нудный дождь. Люция с суровым и значительным видом наставляла волшебника, которому оставалось лишь примерно выслушивать все её замечания да кивать (по возможности не выказывая нетерпения).

Тальгато отыскал где-то цветные карандаши и теперь безостановочно рисовал с натуры. Благо, натуры было, хоть отбавляй. Стремительные штрихи летели по бумаге, запечатляя малейшее движение. На одном альбомном листе таких застывших мгновений было не меньше шести — вот Люция, обозначенная лишь несколькими точными линиями, стоит над утонувшим в кресле волшебником, вот Торой что-то спрашивает у неё, склонив черноволосую голову к плечу, вот Эйлан с Кошенькой застыли возле камина и смотрят на говорящих. Едва только свободное пространство на листе заканчивалось, рисовальщик быстро переворачивал страницу и продолжал прерванное занятие — то несколькими движениями карандаша обозначал пляшущие в камине сполохи пламени и пятнистую кошку у кресла, то мальчика, стоящего рядом с волшебником, то снова волшебника и озадаченную девушку.

— Я не знаю, что это за заклинание, — говорила ведьма, назидательно помахивая пальчиком перед лицом в конец истомившегося волшебника. — Не знаю, как оно подействует, поэтому будет всего лучше, если ты при малейшем подозрении на опасность позовёшь меня. Для этого просто представь себе руну Чи'ен. Я буду рядом и услышу твой посыл и тогда прочитаю отворотное заклятье, которое снимает чары. Во всяком случае, моя бабка говорила, что снимает.