Увы, рукоприкладство не принесло результата, а потому Люция зло отпихнула волшебника к стене и оглянулась на мальчишек. Эйлан таращился на колдунью круглыми от страха глазами. Даже безучастный доселе Тальгато и тот прерывисто дышал, бросая по сторонам заравленные взгляды. В ногах у ведьмы вилась кругами Кошенька с воинственно торчащим хвостом и выгнутой спиной. Болотный огонёк услужливо озарял жалкое сборище.
— Сейчас, сейчас, — зашептала колдунья и принялась испуганно торкаться в дверь. — Откройся! Откройся!
Она выкрикнула в волглый воздух ещё несколько отрывистых приказов и дверь, с запозданием вняв заклинанию, неожиданно распахнулась. Люция с визгом провалилась в темноту. Эйлан бросился следом.
— Бегите наверх. — Приказала колдунка и выскочила на улицу за Тороем.
Тот стоял, привалившись спиной к мокрой стене, и, не мигая, смотрел в пустоту.
— Что б тебя разорвало… — зло пропыхтела ведьма, которой уже порядком надоело таскать чародея на своём загривке.
— Лю! — заверещал откуда-то сверху, из башни, Эйлан. — ЛЮ!
Люция завизжала и повернулась лицом к опасности, молотя кулаками воздух.
— Иди сюда! — вопила она, лупя бестелесную темноту. — Я тебе
Сверху отчаянно голосил внучок зеркальщика.
«О, Силы Древнего Леса, — взмолилась в последний раз Люция, — помогите мне вспомнить хоть какое-то словоречие, чтобы защитить мальчишек! Обещаю, что за это я прочитаю и выучу наизусть все заклинания, какие только есть!» Но Силы Древнего Леса остались бесчувственны к мольбе. Глухой ужас захлестнул девушку с головой.
«Всё. — Подумала ведьма. — Теперь точно всё».
Чёрная тень скользнула с небес, рассекая завесу дождинок рваными крыльями. И заходящаяся от ужаса девушка, наконец, поняла — с необозримой чёрной высоты к ней мчится ужасный Тать! Страшный привратник Мира Скорби, поджидающий души умерших колдунов.
Бабка говаривала, будто сильная ведьма может обмануть первородного демона и избегнуть его мучительных объятий — достаточно лишь скользнуть под страшными кожистыми крыльями, похожими на мокрые простыни, стегнуть Татя древним заклятьем и перепрыгнуть страшную пропасть, отделяющую Жизнь от Вечности. Та же колдунья, которая не сможет противостоять привратному стражу, как есть угодит в удушливые объятия его крыльев и будет утащена на самое дно Пропасти, туда, где нет ни солнца, ни света, а один лишь бездушный камень в изломах да трещинах. И бродить неприкаянной душе среди этих камней и искать путь к благодатному покою… вечно.
От осознания эдакой унылой будущности Люция совершенно отчаялась, и её душераздирающий визг стал ещё громче. Девушка-то ведь не знала древних заклятий, не отличалась ловкостью, а прыгать через пропасти и вовсе не умела. Однако быть утащенной на дно жуткой Бездны колдунье не улыбалось, и она приняла мужественное решение навешать страшному Татю таких тумаков, чтобы он, если и победил, так при этом хоть помучался.
Холодный дождь лупил стены зданий и изогнутые арки воздушных мостовых, лил неостановимым потоком, оглушая и ослепляя. Однако это ничуть не смущало колдунку, которая продолжала воинственно размахивать руками. Насквозь промокшая сорочка прилипла к телу, так что Люции казалось, будто кожистые крылья Татя уже заключили её в объятия. Девушка продолжала отчаянно бороться с пустотой, поскольку неизвестный и страшный противник на самом деле не спешил нападать.
А спустя полминуты бестолкового размахивания кулаками ведьма решилась-таки открыть зажмуренные до боли в переносице глаза. И что же она увидела? В подсвеченной болотным огоньком пелене дождя у противоположного края мостовой топталось, тяжело дыша, бесформенное Нечто. Если же как следует приглядеться, становилось понятно, что наводящий ужас Тать — на самом деле всего лишь высокий человек, облачённый в просторный плащ. Сейчас этот человек стоял, склонив покрытую капюшоном голову, и упирался руками в колени — пытался отдышаться после долгой гонки. Отдуваясь и пыхтя, неизвестный преследователь не без уважения прохрипел:
— Ну, ты быстра, девонька…
Голос был мужской, но простуженный и сиплый. Наконец, человек в плаще выпрямился и откинул с лица капюшон.
Люция, зажмурилась, не желая видеть чудища, скрывающегося под бесформенной одеждой (а такой противный голос мог принадлежать только чудищу), но тут же поняла — неизвестная опасность стократ страшнее известной. Посему ведьма мужественно решила встречать неотвратимость лицом к лицу и глаза всё-таки распахнула.
Против всех ожиданий колдунье открылось красивое холёное лицо. Слишком красивое и большеглазое, чтобы быть человеческим. А потом девушка разглядела выглядывающие из-под светлых волос продолговатые уши. Эльф. Люция ожидала увидеть какого угодно монстра, любое чудовище, даже кхалая, но только… Только не красивого нелюдя!
