Забористое ругательство эхом пронеслось по мирно спящему лесу. Где-то в кроне испуганно вспорхнула птица, с макушки огромной ели сорвалась на землю тяжёлая шишка, а рядом тревожно зашелестели кусты бересклета. Ведьма кое-как смирила досаду, на которую так живо и сочувствующе отозвалась дремлющая чащоба. Чего злиться-то? Хорошо хоть из города благополучно добралась — не свалилась на полпути. Но всё-таки Люция отвела душу — поругалась вполголоса, и лишь почувствовав себя лучше, подняла завёрнутый в ткань меч, принюхалась к ночному воздуху и на своих двоих поспешила в нужном направлении. Раз уж Торой (или это был-таки Ноиче?) столь бесстыдно сдал её стражникам, следовало тщательнее запутать следы.
Мальчик был талантливым и упрямым. Такие, как правило, становятся самыми хлопотными учениками, но, каким-то непонятным образом, вырастают в лучших магов.
Отец не смог чинно и с достоинством привести отпрыска к главному чародею королевства. Проклятый малец брыкался, как дурноезжий жеребёнок, рвался из папашиных лапищ и совершенно не хотел куда бы то ни было идти. Покамест родитель волок чадушко вверх по винтовой лестнице — ор стоял не только на всю башню, где почтенный Золдан принимал посетителей, но и на всю округу включительно. Говоря по правде, паренёк так отчаянно рвался вовсе не потому, что был очень уж сильно привязан к сродникам или боялся волшебника. Ничего подобного. На самом деле пацанёнка распирала злая обида на родителей, которые предпочли раз и навсегда избавиться от обузы в лице чересчур вздорного старшенького.
Золдан, в ту пору уже почтенный, уважаемый волшебник, входивший в состав Великого Магического Совета, с интересом смотрел на тощего бедно одетого деревенского ребёнка. Н-да. Исходящей от мальчика Силе могли позавидовать многие из учеников чародея. Да, что там — учеников! Кое-кто из Магического Совета тоже мог бы поскрипеть зубами с досады. Что и говорить, природа одарила ребёночка с несвойственной ей предвзятостью.
Отец опустил лягающегося мальчишку на пол, отёр багровое лицо рукавом и застыл в униженно-просящей позе маленького человека, который давно уже принял как данность, что никто не считается ни с ним самим, ни с его мольбами. В покое королевского чародея (здесь Золдан раз в месяц принимал простой люд) царила изысканная роскошь, в сочетании со сдержанной простотой. Деревенский труженик, не привыкший к столь утончённому быту, переминался с ноги на ногу и чувствовал себя крайне неловко. По случаю визита к высокопоставленному лицу мужичина надел новые холщовые брюки и узкую в плечах рубаху (видимо позаимствованную из сундуков более богатого родственника). Огрубевшие руки суетливо мяли старенький вязаный колпак.
А вот мальчишка стоял рядом с отцом, приосанившись едва ли не с королевским высокомерием. Сорванец заложил руки за спину, и ничем не выказывал не то что волнения, но даже маломальского почтения. Но ребёнок есть ребёнок, а потому время от времени он не мог унять любопытства и стрелял пытливыми глазами по сторонам.
Между тем, отец, запинаясь, мямлил:
— Ваше магическое величество… —
Маг нахмурился:
— Раз уж вы — родители — не можете совладать с чадом, то куда уж мне, обычному волшебнику? Отдайте-ка его на воспитание в воинскую школу.
— Дык… — мужичина даже пятнами пошёл от осознания такой будущности. — За неё ж платить надо, а где нам! Сами еле кормимся, жена вон, опять беременная, да и без этого паршивца дома ещё три рта.
Золдан снова спрятал улыбку в бороду, увидев, как вспыхнул от слов отца мальчишка. Во взгляде паренька читались непримиримая обида на родителей, стыд за свою бедность и… в общем, много чего ещё.
— Ну, а я, милейший Автан, воспитанием трудных детей не занимаюсь, в ученики беру только способных. — Для порядка бросил последнюю условную фразу маг.
«Милейший Автан» оживился, даже колпак мять перестал, и снова разрумянился:
— Так, ваше магическое величество, есть у него, супостата, способности, есть! Не далее, как вчера, устроил я ему порку за то, что не окучил он делянку с кукурузой, только отработал розгами…
Чародей поморщился. Ободрившийся было проситель снова сник.
— Вот я и говорю, — робко продолжил земледелец, — только отработал его розгами, как повалил град размером чуть не с кулак! Всю кукурузу побил. Ничего не осталось!
— А при чём здесь магия, милейший Автан? — спокойно осведомился Золдан, перебирая в руках малахитовые чётки искусной гномьей работы. — Град ведь и без волшебства пойти мог.
Пахарь снова начал пятнеть, но со словами королевского волшебника согласился:
— Мог. Но ведь, ваше магическое величество, — с обидой в голосе продолжил он, — пошёл-то он только над его не окученной делянкой!
Чародей удивлённо приподнял брови:
— Ещё что случалось? — поинтересовался он, глядя на угрюмого мальчишку.
