Но строгий голос разрушил хрупкую сосредоточенность:
— По-моему, тебя отправили спать, а не пялиться в бумажки.
Волшебник вздрогнул, но всё же успел, успел увидеть, как закорючки и загогульки сложились в простую и строгую руну Чие — руну Безмолвия.
— Не могу уснуть, — словно оправдываясь сказал Торой, у которого теперь не шла из головы Чие, — расскажи что-нибудь.
Он бережно убрал послание обратно в Книгу.
Колдунья опустилась на край кровати и спросила:
— Что?
Маг задумчиво посмотрел в окно и, наконец, попросил:
— Расскажи про свою наставницу.
— Про наставницу? Да что ж про неё рассказывать? Бабка она была стародревняя, вредная, но, как мне кажется, не из простых, — начала Люция.
Торой оживился:
— Что значит «не из простых»? А из каких же?
Ведьма поморщила лоб, придумывая, как объяснить:
— Ну, мне кажется, она была благородных кровей. Вроде, похожа на тёмную старуху, а на деле, как скажет, как встанет, как сядет, как взглянет — ну чисто императрица Атийская! И говорила не как здешние — Ульна, например, — а по-грамотному, красиво. И меня тому же учила, чтобы слова, как деревенские, не коверкала, говорила негромко, с достоинством, ну и ещё много чего чудила — вилкой учила пользоваться, ножом, локти не растопыривать, за столом сидеть прямо. Даже ходить с толстенной книгой на голове. Как будто в лесу все эти выкрутасы могли пригодиться! Но, видать, уж воспитание и неё было такое — не могла рядом с собой всякую убогость терпеть.
Она замолчала, вспоминая наставницу, а волшебник удивлённо приподнял брови. Так вот в чём дело, а он-то сразу и не сообразил, что его удивило в Люции! Она и впрямь не смотрится тёмной деревенщиной, выросшей в непролазной чаще. Да только вспомнить, как девушка разговаривала с ним в таверне Клотильды! То-то он не заподозрил в ней простолюдинку и купился на придворную барыньку. А ведь правда — говорила ровно, складно, держалась уверенно и осанисто.
— А зачем она навела порчу на деревню? — снова полюбопытствовал волшебник.
В ответ на этот вопрос ведьма лишь красноречиво пожала плечами:
— Не знаю. Говорю же, бабка — со странностями была, вроде и не злая, но в то же время… — она задумалась, подбирая нужное слово, — немного безумная, что ли. Я никогда не могла угадать, чего она учудит. То для хворой кошки целый день отвары целебные варит, а то и человека больного ни за какие деньги не примет, пускай даже недуг у него пустяковый. Однажды парня с дурной болезнью мало, что обсмеяла, так ещё и запугала, пуще некуда. А болезнь ту даже я могла вылечить. Но не разрешила бабка. Прогнала просителя взашей.
Торой покачал головой. Похоже, старуха и впрямь была не в себе.
— А много народу-то от её колдовства умерло?
Колдунка потёрла подбородок, припоминая:
— Нет, не много, человек десять…
В ответ волшебник только крякнул, мол, ничего себе «немного», а Люция продолжила:
— Да и те десять все были стариками — дряхлыми и недужными. Ну и умерли одинаково (почему, собственно, на бабку и погрешили деревенские) — высохли за считанные дни — кожа да кости.
Некоторое время собеседники просидели в молчании. Ведьма вспоминала бабку, маг — руну Чие. Наконец, Торой нарушил тишину, он принял решение, которое казалось единственно верным, а именно, рассказать Люции о случившемся — низложении, встрече с Рогоном, Книге. В конце концов, девчонка уже дважды спасала ему жизнь, да и, по всему видно, была далеко не глупой, вдруг, даст дельный совет? Он лишь скомкал нелепый рассказ о том, как очнулся в теле Рогона, один пёс, ничего дельного тогда не увидел и не услышал. А про Алеха… про Алеха и вовсе рано рассуждать, всё же его роль (если таковая и имелась) во всей этой истории оставалась совершенно непонятной, чего уж тут догадки строить.
Но и без того рассказ получился долгим. За окном разлилась чернильная, истекающая нудным дождём ночь, семейство Ульны угомонилось, и уже не было слышно в доме ни шагов, ни детского смеха, ни надтреснутого старческого голоса бабки. Ведьма слушала откровения волшебника с видом значительным и серьёзным, лишь иногда перебивала, чтобы задать вопрос, но чаще молчала, глядя в тёмное окно. Лишь один раз озадачилась, спросив:
— Разве у Рогона была жена?
Торой посмотрел на колдунку с подозрением — не ёрничает ли? Но нет, она была до крайности серьёзна, потому он лишь отмахнулся:
— Конечно, была. У всех хотя бы раз в жизни была жена.
Люция в ответ рассеянно покачала головой, из чего волшебник сделал вывод, что странная наставница не особо много рассказывала своей воспитуемой о великом маге…
— Я совсем запуталась, — наконец, подвела юная ведьма итог. — Значит, у нас есть вот этот нож, которым неизвестно как пользоваться, вот эта Книга, в которой ничего нельзя прочесть, вот этот листок с руной Чие, назначение которой тоже совершенно непонятно, и мальчик не способный к волшебству. А у той странной ведьмы какое-то стародревнее зеркало и целая армия всяких колдунов.
Волшебник кисло кивнул — точнее и не скажешь. И правда, положение незавидное, да чего там — вообще плачевное.
