Полковник внимательно поглядел на Валентина. Тот пожал плечами.
— Будете одеваться, всегда рад помочь.
Странную эту фразу смуглолицый пропустил мимо ушей. И совершенно напрасно. Сняв с себя халат, полковник резким движением набросил его на голову ближайшего чекиста. Испуганно ахнула Аллочка, противник не успел сделать и этого. Словно подброшенный двумя мощными пружинами, Валентин в прыжке подлетел к смуглолицему, и основанием ладони рубанул по виску. Второго чекиста он с разворота ударил ногой в грудь. Румянолицый увалень, размахивая руками, сделал три шага назад и осел на пол. Глаза его вылезли из орбит, он судорожно хрипел, хватая распахнутым ртом воздух. Полковник тем временем вполне успешно расправился со своим противником. Подняв с пола выроненный смуглолицым офицером пистолет, Валентин коротко колотнул рукоятью по голове шевельнувшегося на полу мужчины, жестом показал Аллочке на кресло. Дамочкам в таких передрягах лучше сидеть, — по крайней мере не упадут в обморок. Довольно отпыхиваясь, полковник снова натянул на себе халат.
— Кое-что еще можем, — пробормотал он. — Аллочка, бегом в шкаф! Ты что, забыла?
Племянница, замороженно присевшая в кресло, подскочила на месте и засеменила к огромному встроенному в стену шкафу. Полковник пытливо взглянул на Валентина.
— Сумеешь присмотреть за остальными?
— Проще пареной репы. Вы только не забудьте позвонить, — Валентин, крадучись, приблизился к выходу, высунулся в коридор. — Я прикрою дверь, так что беседуйте, не стесняясь.
Он говорил правду. Полковник и впрямь мог беседовать совершенно свободно. Сталинская постройка сие позволяла. Стены — в шесть кирпичей, глухой коридор и никакой тебе внешней акустики. Верно выразилась Аллочка: как в склепе. Никто, конечно, не орал благим матом и падали в аккурат на пушистый ковер, однако в обычной квартирке этот фокус, как пить дать, провести бы не удалось. Наверняка бы услышали и примчались…
Прежде чем войти в комнатку Зорина, Валентин сунул пистолет за спину под ремень. Уже на пороге вежливо прокашлялся и, заметив их порывистое движение к карманам, обезоруживающе поднял руки.
— Кое-что изменилось, ребятки. Обыск отменяется, ваш начальник получил по телефону приказ уходить.
— Что еще за чушь? Что они там мудрят!
— А это, парни, ваши проблемы. Как говорится, начальству виднее. Кстати, оно будет здесь с минуты на минуту.
— Схожу-ка спрошу у Стаса. Что-то я не понял, — один из проводивших обыск двинулся вон из комнаты.
Валентин все-таки сумел их одурачить. Никто из оперативников так и не выхватил оружия, и свой пистолет он достал с обманчивой медлительностью.
— Задержись, — он выразительно качнул стволом, обращаясь к идущему на него человеку. — И еще раз повторяю: не дергайтесь. Один выстрел, и тем троим хана.
— От, сука!…
— Кажись, приплыли, — чекист, рывшийся в тумбочке, с ухмылкой присел на стул. — Судя по всему, он не блефует, Сем. Не дергайся.
— Не блефую, Сема, не блефую, — с готовностью подхватил Валентин. — Угрожаю на полном серьезе. Так что садись и отдыхай.
— А мы и отдыхаем, — второй оперативник тоже послушно присел на стул.
— Люблю умных людей, — держа всех троих на мушке, Валентин спиной прислонился к стене. — Всего и делов-то — покурить до выяснения обстоятельств. Без синяков, без шишек, без зуботычин.
— Значит, курить можно?
— Не свои, — Валентин выразительно указал пистолетом. — Вон в том столе, в верхнем ящичке. И действуй, пожалуйста, одной рукой. Парни вы шустрые, так что буду стрелять просто в тех, что ближе. Двоих положу железно, как вы там не изощряйтесь.
— Убедил, — тот, что рылся в тумбочке, левой рукой послушно полез в стол, достал пачку «Кэмела».
— И как долго сидеть?
Валентин пожал плечами.
— Пока не свистнут.
— А кто должен свистнуть? Рак на горе? — пошутил продолжавший стоять чекист. Никто его шутке не посмеялся, и, огорчившись, он тоже сел.
Уже через пятнадцать минут в подъезде и вокруг дома сновали люди полковника. В числе прочих прошмыгнул в квартиру и малорослый Борис. На правах старого знакомого пожал Валентину руку.
— Кого-нибудь шлепнули? — буднично поинтересовался он.
— Зачем? Все чисто. Троих, правда, малось помяли, но очухаются.
— Чего же такой шухер?
— А ты не догадываешься? Или по ночам спишь крепко?
Борис ничего не ответил. Валентин достал из вазы яблоко покрупнее, протянул агенту.
— Хрупай и на всякий пожарный поглядывай. Ага? Больно уж странные дела творятся. Куда ни плюнь, в путчиста попадешь.
Борис молча взял яблоко и отошел в сторону.
Чуть позже подкатила большая черная машина. Не то «Ниссан», не то «Судзуки», — из окна Валентин не сумел толком разглядеть. Да и развелось этих джипов в последнее время поболее родимых «УАЗов». Приехал же, как оказалось, Клим Лаврентьевич. Двое его офицеров-порученцев бдительно озирали переминающуюся в коридоре охрану. Было на кого поглазеть и в квартире. У каждого окна замерло по автоматчику, на всех без исключения красовались пятнистые бронежилеты.