— Да. А кто сказал, что у него Зауэра калибр шесть и пять? Тоже этот козел? — он кивнул на тело Максимова.
— Да нет, это я сам ошибся. Был у него прежде такое ружье, но он его продал. Теперь у него вот это, пять и шесть, совсем другой калибр. Но ты тоже хорош! Говорил, что пуля пройдет навылет, и ее про такой грязи не найдут. А она осталась в теле Палыча.
— Да, сволочь старая, у него и кожа была дубленая, как наждак. Не рассчитал я немного. Это все же карабин, а не винтарь. Из него бы точно пробила насквозь. А тут еще пуля уперлась в ребро с той стороны, за сердцем, еле оттуда ее выковырял. А теперь из-за того, что ты ошибся в выборе калибра, я должен тут куковать черт знает сколько. Мост снесло, он перегородил протоку, а один я лодку не упру.
— Хватит, а то его так долго не найдут, — сказал Соленов, запыхавшись. Пахарь послушно свернул в кусты.
— Подсвети мне, — велел он Соленову, — нужно положить его так, чтобы все подумали, будто Зотов убил Аркашу здесь.
Михаил начал ворочать тело Максимова, потом замер, полез в карман дождевика покойного, и вытащил охотничий нож.
— А это у него откуда? — Удивленно спросил Михаил, рассматривая в свете фонарика на лезвие ножа гравировку инициалов Зотова. — Это же Императора? Ну, где был он его не взял, это нам как раз с руки. Везет нам, Константиныч! Фарт сам прет в руки, папашка! Дай сюда фонарь!
И Михаил, найдя рану, снова с силой воткнул лезвие в тело.
— Ну, а за что вы убили Юрия Ветрова? — спросил Астафьев. — Что плохо сделал вам бывший штурман? Это ведь вы убили его, а, Семен Константинович? Не Пахарь, а лично вы.
Вот теперь на лице Соленова отразилось явное потрясение.
— Откуда ты знаешь?
— Догадался. Юрка был убит топором Зотова, но еще за пару часов до этого я видел его в воткнутым в колоду, на которой рубили дрова для камина. Я думал, что ошибся, но потом просмотрели записи на вашей кассете, там этот топор мелькнул в кадре. Значит, человек шел навстречу Юрию из лагеря. К тому же он подпустил убийцу близко, чужому он так бы не подставился. А убили вы потому, что Юрка засек Пахаря. Это ведь так?
— Да, он долго его поджидал, выслеживал. Увидел дымок от костра, и вышел на него. Мишка засек его, когда уже переплавился на тот берег. Увидел, переплыл обратно, но догнать он его не смог, позвонил мне. Ну, и мне пришлось взять на себя эту неприятную обязанность.
Юра Ветров очень спешил, его слишком взволновало то, что он увидел на протоке, у поворота.
"Да, это меняет все", — подумал он. — "Раз этот парень не хочет, чтобы его засекли, значит, он причастен ко всем этим делам".
До базы оставалось метров сто, когда навстречу ему показался один из охотников. В руках у Соленова был небольшой топорик, тот как-то странно улыбался, длинное его лицо с печальными глазами было бледнее обычного.
— За дровами, что ли, Семен Константинович? — спросил Юра. — Да дров у нас вроде, с избытком?
— Да нет, удочки хочу сделать из тальника, порыбачить.
— Да, что вы! Удочек у меня море, бамбуковые, фиберглассовые, любые, я вам дам! Пойдемте.
Он развернул охотника за рукав в сторону лагеря.
— Это хорошо, — согласился Соленов. — А где тут у вас рыбные места?
— Да, везде, хотя бы вот там, — Штурман обернулся, показал в сторону рукой, но сказать ничего не успел, обух топора со страшной силой опустился на его затылок.
Когда через пять минут на тропинке показался бегущий Пахарь, Соленов на корточках сидел, прислонившись спиной к березе, лицо было уже не бледным, а скорее зеленым, но он уже немного пришел в себя.
— Ну, что, ушел он? — спросил Михаил. Соленов только кивнул себе через плечо, и Пахарь, глянув в ту сторону, присвистнул, а потом с уважением посмотрел на старика.
— Да-а! А ты молодец, Константиныч.
— Оттащи его подальше, — попросил тот. — Не надо ему здесь лежать.
Пахарь охотно сделал этот. Потом он протер рукавом топор, и запустил его в кусты.
— А ты молодец, папашка, — повторил он. — Смог и убить, когда нужно стало.
— Дети, что для только ради них не сделаешь, — прошептал Селенов.
— Ну, с Прокопьевым все было просто, — продолжал Юрий. — Тот понял, что Юрия убил кто-то другой, и Виктор решил сам проверить окрестности. Михаил не смог выбраться с длинной протоки, и не потому, что не осилил бы перетащить лодку по суше, а потому, что там уже во всю работали монтажники. Его сгубила собственная жадность. Если бы он не убил Максимова, то втроем вы свободно бы перетащили «Казанку» по суше, еще до их приезда. Но, было потеряно время, кроме того, вы едва не столкнулись на тропинке с шедшим ставить верши Ветровым, так что вы даже забыли закрыть машину Максимова. Я угадал?
Соленов послушно кивнул головой. Он сидел, нахохлившись, и вжав голову в плечи.
— Что мне не понятно, так это, зачем вы подстроили эту аварию зотовского "Ланд Крузера"?
