Его руки коснулись моей талии, затем проникли под спину и заскользили вверх, к затылку, который удобно лег в них, как в колыбель. Он будто запеленал меня. Держал меня крепко-крепко. Я наконец отпустила диван и положила руки ему на плечи, вцепившись пальцами в твердые мышцы, ощущая их силу и мощь, и пульс у меня опять участился.
Его губы снова коснулись уголка моего рта, и я ощутила теплое дыхание на коже и прикосновение горячего языка, пробовавшего на вкус остатки сладкого сока клубники. Затем я почувствовала его губы, прижавшиеся к моей нижней губе. Я втянула воздух и задержала дыхание.
Еще одно прикосновение его губ к моим – еще одно испытание. Сердце у меня трепыхалось. Закружилась голова. Я перестала отстраняться от его рук. Наши носы соприкоснулись, и на мгновение мы замерли в нерешительности.
Он провел своими губами по моим, осторожно и нежно, а затем поцеловал меня. Горячо, мягко, яростно. Его губы жадно шевелились, исследуя каждый изгиб моего рта. Он провел языком по моей верхней губе, а затем слегка прикусил нижнюю. Я ощутила давление его острых клыков и ахнула от удивления. Внутри у меня все плавилось и плыло обжигающей лавой, дыхание было слишком быстрым.
Из груди у него вырвался рык. Он снова прикусил мою нижнюю губу, немного сильнее, чем в первый раз, и этот слабый укус вызвал новую волну жара, которая пронзила меня насквозь. Я снова вздохнула, и рот у меня приоткрылся. И мы прижались друг к другу губами, его язык проник ко мне в рот. Я впервые попробовала его на вкус.
Сладкий, дымный. С легкой терпкой нотой.
Мои руки заскользили вверх по его рукам, к плечам, и остатки моего беспокойства улетучились. Я растворилась в его объятиях, голова у меня запрокинулась, губы приоткрылись. Все мои вольные и невольные страхи растаяли, а сердце превратилось в жидкий жар, который кружился в чувственном танце каждый раз, когда его рот касался и прижимался к моему.
Там, где в моем сознании жил страх, внезапно вспыхнуло неяркое пламя. С багровым свечением вокруг гладкой темной сердцевины. И были в нем и свирепость, и хитрость, и палящая страсть. Мои глаза распахнулись и снова закрылись, когда я обвила руками его шею, а пальцами перебирала спутанные волосы.
Его сущность столкнулась с моей, и подожгла мысли, эмоции, реакции свирепостью, которая и была его глубочайшей первоосновой. Мой разум тоже кипел, и в голове проносились тысячи мыслей, я полностью потеряла способность соображать.
И в этот миг я почувствовала его мысль – то восприятие окружающей нас действительности, которое я когда-то потеряла. Предвестье. Приближение.
С хрипом выдохнув, я отпрянула назад.
– Амалия идет?
Он посмотрел на дверь. Шаги. Он услышал их, даже несмотря на мое тяжелое дыхание. Лязгнул металл замочной скважины – Амалия вставила ключ.
Меня охватила паника – она погасила огонь, пылающий в крови. Зуилас по-прежнему вдавливал меня в диван, крепко обнимая, одной рукой перебирая мои волосы.
Наверное, я испугалась, но в данной ситуации мне совсем не хотелось столкнуться со своей двоюродной сестрой.
Дверная ручка опустилась.
Тело Зуиласа, обнимавшее меня, растворилось, и я свалилась на пол, когда его дух устремился в инферно, лежащий на журнальном столике рядом с чашкой клубники.
Дверь распахнулась, и в комнату влетела Амалия.
– Извини, хотела вернуться раньше, но не вышло! Ты готова к встре…
Она замерла, взглянув на меня.
– П-привет, – тихо пробормотала я, надеясь, что она не поймет, что я едва дышу.
Не говоря уже о красном лице. Помятой одежде. Взъерошенных волосах.
Она прищурилась, а затем яростно замотала головой.
– Ничего не хочу знать. Мы идем или что?
– Идем? Куда? – пробормотала я, умирая от смущения.
– Как куда? На встречу! – она вскинула руки. – С экспертом по отлучению.
Я вскочила на ноги, в недоумении оглядываясь по сторонам. Почему в нашей квартире нет часов? Больших, чтобы их было видно с дивана?
– Точно! Прости, я забыла! Сейчас уберу гримуар и буду готова.
– Ну да, конечно, – она закатила глаза. – Не спеши.
Я схватила гримуар, свои заметки и инферно и отнесла их к себе в комнату. Отдышавшись, я положила все это на матрас и уставилась на инферно. Рукой я дотронулась до губ и прижала пальцы к распухшей, чувствительной коже.
Чуть меньше трех месяцев назад в каком-то переулке делового центра Зуилас слизнул кровь с моего запястья. И я отчетливо помню, как, отшатнувшись от него с отвращением, заявила, что мне никогда не захочется узнать, каков он на вкус.
И года не прошло.
Библиотека была именно тем местом, в которое мне было нужно попасть, чтобы успокоить дрожь в руках и ногах – и в сердце. Тихо, спокойно, воздух пропитан запахом бумаги и кожи.
Книги, в отличие от моего демона и чувств к нему, я понимала прекрасно.
Амалия осмотрела большую комнату, взглянула на свободный стол, за которым обычно работал библиотекарь, и фыркнула.
– Интересно, они опаздывают или уже ушли, потому что мы опоздали?
Я виновато сморщилась.
– Пойду поищу библиотекаря. Подожди здесь, а то вдруг они еще появятся.
– Конечно.