— Смотри внимательней, — Ворчун поднес пробирку к глазам человека.
Присмотревшись на просвет, Владислав заметил маленькую зеленую точку.
— Ах, сволочи…, - возмущенно начал он.
— Да-да, — кивнул андроид. — Они оставили одного гаргонида в твоих баллонах с водой и он тебя ужалил, когда ты попытался попить. Тебе еще повезло, ты решил попить, уже будучи на борту «Ирги», и я смог тебе своевременно оказать помощь, да и в крови у тебя имеется какое-то противоядие… Однако сейчас он, — Ворчун щелкнул пальцем по колбе, — поможет нам. Я надеюсь, что вода начнет испаряться или закипит раньше, чем погибнут наши системы жизнеобеспечения. И если они, — андроид кивнул в сторону крейсера, — сдохнут или станут хотя бы недееспособными, то у нас появится шанс.
— Хорошо, если это произойдет раньше, чем сила притяжения станет такой, что и мы не сможем вырваться, — буркнул Владислав.
— Да, гравитацию я уже отключил, — добавил робот. — Сейчас сила притяжения чуть меньше половины «же». По моим расчетам, если притяжение перешагнет границу в шесть «же», антигравы не выдержат, а на одних двигателях «Ирга» не вытянет.
— Что это, черт возьми? — Агент закрыл глаза рукой, когда в иллюминатор ударило нестерпимо яркое солнце.
Фильтры тут-же сработали и сквозь затемненное стекло стало видно, как край солнечного диска медленно выползает из-за черного борта крейсера. Андроид метнулся к рубке.
— Они пытаются развернуться и подставить солнцу нас. — Робот начал лихорадочно щелкать по клавишам. Маневровые двигатели включились и солнце медленно скрылось за краем борта крейсера.
Прошло шесть часов, в течение которых крейсер предпринимал еще несколько попыток развернуться, но андроид каждый раз был начеку и тут же разворачивал сцепленные корабли назад. Гравитация увеличивалась и уже перешагнула границу в один же. Владислав сидел, не сводя глаз с пробирки, в которой плавала зеленая горошина гаргонида. Время от времени гаргонид делал слабые движения.
— Ворчун! — позвал вдруг Владислав. — Смотри-ка, гаргонид начинает тонуть. Как ты думаешь, что на него так действует, сила тяжести или температура? — Он взглянул на датчик температуры. — Ого! Уже сорок два градуса по Цельсию! Ничего удивительного, что наш дружок чувствует себя неуютно.
— Вообще-то при такой температуре, — вставил андроид, — гаргониды впадают в спячку, но здесь, я надеюсь, он сварится раньше.
Вскоре крейсер перестал предпринимать попытки развернуться. Температура перевалила за 60Њ С и гаргонид в пробирке опустился на дно. Человек, обливаясь потом, повернулся к неподвижно замеревшему роботу.
— Ворчун, не знаю как насчет температуры, но мне кажется, что сила тяжести раздавит нас раньше.
Ты смотрел какая сейчас гравитация?
— Почти четыре "же", — невозмутимо отозвался тот. — Шансов у нас, честно говоря, немного, но два часа еще есть. Если за это время не оторвемся от крейсера, то «Ирга» не сможет преодолеть силу тяжести и нам останется еще два-три часа вариться в собственном соку, пока энергоблоки не взорвутся. Одна надежда, что на крейсере немного потеплее. — Он кивнул на пробирку, в которой маленькая горошинка гаргонида расползлась по дну зеленоватой кляксой.
— Надо попробовать, — Владислав, с трудом преодолевая навалившуюся тяжесть, сел в кресло пилота. — Крейсер больше не пытался повернуть, — продолжал он вслух рассуждать. — Скорей всего наши "друзья пиявочки" уже не дышат, точнее, не в состоянии что-либо предпринять. Значит, они уже не контролируют корабль. Слушай! — вдруг оживился Владислав. — А ты не пробовал вмешаться в их борткомпьютер и отключить захваты?
— Не получается, — Ворчун мотнул головой. — Я все это время только и делаю, что пробую влезть в борткомпьютер крейсера, но безрезультатно. Температура на борту "Синей птицы" по моим прикидкам на двадцать-тридцать градусов выше, а это значит, что гаргониды либо варятся, либо уже сварились в этом «котелке». Электроника расчитана на работу в диапазоне от минус двухсот семидесяти градусов цельсия до плюс ста десяти градусов, и если я прав, то скоро дойдет до критической отметки. А когда это произойдет, должны отключиться энергозахваты. Правда…, - он замялся.
— В чем дело? — требовательно спросил Раденко. — Выкладывай, не томи.
— Двигатели вместе со сброшенным топливным блоком пройдут вразнос и взорвутся примерно через три-четыре секунды. Если мы в это время будем рядом, от нас тоже ничего не останется.
— Да уж, буркнул агент, — спасибо, успокоил. Знаешь что, — добавил он помолчав, — включай двигатели на малую и когда захваты ослабнут, борткомпьютер включит максимальную тягу…
— Наш борткомпьютер уже ничего не включит, — охладил его пыл Ворчун. — Не знаю, чего они там на борту "Синей птицы" сделали, но он внезапно получил команду на пошаговое повышение напряжения и благополучно сгорел. "Покончил жизнь самоубийством", так сказать. Вот мне и приходилось все манипуляции проводить вручную. Можно попробовать подключить меня напрямую. Я ведь в прошлом тоже борткомпьютер, — андроид криво усмехнулся. — Другого выхода, похоже, все равно нет.