— Э… Ворчун, ты снова превращаешся в Ворчуна, — изрек он каламбур. — Похоже тебе вредно быть борткомпьютером. В чем дело, а?
— Не буду я тебе ничего говорить, — обиженно начал Бонд. — Раз меня здесь ни во что не ставят…
— Ну, ладно, ладно, — примирительным тоном оборвал его тираду агент. — Извини, погорячился. Ты же видишь, в каком я состоянии.
— Ага, начал Ворчун. — Он, значит, в «состоянии», а мое состояние, значит, никого не интересует. И это после того, как я пожертвовал, можно сказать, своим телом и сижу теперь в железном ящике… Вы люди такие эгоисты… а ты в особенности…
— Ты прав, конечно, — снова перебил его агент, — извини. Давай, выкладывай, что там у нас опять стряслось.
— Руннер все еще лежит в шлюзовой камере, пристегнутый к скафандру, — доложил Ворчун, успокаиваясь. — И у нас, похоже, проблемы.
— Какие проблемы? — начал было Владислав. — Мы сейчас разворачиваемся и летим на базу…
— Нет, — отрезал Ворчун, — никуда мы не летим. Точнее летим, только совсем не туда…
Раденко замер, застегивая рубашку.
— Не понял, повтори. Что все это значит? Что-нибудь с двигателями?
— Да нет, — компьютер явно тянул время, не зная, как начать. С двигателями все в порядке, но…, - он замялся.
— Да не тяни ты, — взорвался человек. — Выкладывай все как есть, начистоту.
— Я не знаю, где мы находимся, — выпалил Ворчун. — То есть, где мы находимся, знаю, но это не наш мир.
— То есть? — человек развернулся лицом к пульту, ища глазами глаза-камеры Ворчуна. — Ты хочешь сказать, что мы в трех соснах заблудились, что ли?
— Все далеко не так просто, Владислав. — Ворчун назвал Владислава по имени, а такое случалось не часто.
— Плохой знак — агент, не спуская глаз с трехмерного дисплея, на котором одна за другой загорались маленькие искорки звезд, нащупав рукой кресло, медленно сел.
— Что-то серьезное?
— Куда уж серьезнее, — откликнулся Ворчун. — Вот смотри, это третья галактика, вот это, — он обвел красным пунктиром шаровое созвездие, — первая, второй здесь не видно, а вот здесь, — над дисплеем заморгала маленькая оранжевая искорка, — мы.
— Ну? — непонимающе кивнул Владислав, ожидая пояснений. — В чем проблема-то?
— Ты же знаком с основами астронавигации, — вместо ответа продолжил Ворчун. — Так вот, узловые точки пространства, для удобства привязанные к звездам определенной яркости и величины, являются узлами координат. По ним происходит так называемая "привязка к местности" и мы достаточно легко, имея лишь две-три узловых точки, определяем наше месторасположение в пространстве и расчитываем любой маршрут. Я, разумеется, имею в виду эвклидово пространство. В двухмерном пространстве или субпространстве расчеты несколько усложняются, но это особая песня. Для определения своих координат мы вынуждены выходить в трехмерное пространство. И вот тут у нас как раз проблема. Чтобы уйти от звезды и взрыва "Синей птицы", который нас неминуемо накрыл бы, я был вынужден без подготовки и предварительных расчетов прыгнуть в подпространство…
— Ты хотел сказать, в субпространство? — поправил Ворчуна агент.
— Нет, — возразил борткомпьютер. — Я не ошибся. В суб мы никак не успевали, не хватало скорости, и я пошел на риск, кое-что изменив в программе разгона. Словом, мы не прыгнули, а провалились в подпространство, а когда вынырнули, оказались здесь.
— Ворчун, — обрадовался Владислав, так ты ведь открытие сделал!
— Видишь ли…, - со вздохом начал Ворчун. — Это не наш мир. Вот здесь и здесь условные точки — он помечал зеленым узлы сетки координат, — а вот это звезды между ними. Теперь смотри внимательно, — он включил еще одну сетку маленьких огоньков. — Это тот мир, откуда мы пришли. Если их совместить, видишь, некоторые звезды начали двоиться, а других здесь и вовсе нет. Понимаешь, к чему я клоню?
Владислав, подавленный этим открытием, молчал.
— И что все это значит? — выдавил он наконец.
— Я думаю, что мы в параллельном мире.
— Но параллельные миры должны быть идентичны, — не унимался человек. — То есть идентичны, как отражения в зеркале.
— Они и были идентичны до определенного момента, но где-то они, судя по всему, все же разошлись и дальше, как я предполагаю, развиваются каждый своим путем. Кстати, а кто, собственно, решил, что параллельные миры должны быть идентичны? — Ворчун снова оседлал своего конька и готов был оспаривать все и вся, ставя под сомнение все выводы, не укладывающиеся в его собственные представления о реальности. Сейчас он явно настраивался на продолжительную дискуссию, что, впрочем, никак не устраивало вымотанного последними событиями Владислава.
— Так считается во всяком случае, — устало ответил агент. — Объясни-ка мне лучше, как это у тебя получилось — выскочить в подпространство?
