Возможно, это была перестраховка. Но она была в какой-то мере оправдана в связи с предательством И. Гузенко заботой о безопасности сотрудников резидентуры и тех агентов, которые уже оказали немало услуг советской разведке и могли еще сделать много полезного. С другой стороны, это нарушало отлаженный годами ритм и режим работы с источниками. К тому же некоторые из агентов могли расценить прекращение связи как проявление недоверия и уничтожить полученную уже интересующую разведку информацию из опасения хранить ее дома или на работе.
В личном письме, направленном вдогонку отбывшему из Нью-Йорка Квасникову, выдержанный и немного осторожный Яцков на сей раз, руководствуясь интересами дела, был категоричен и решительно не согласился с поступившим из Центра указанием, подписанным неизвестной ему фамилией Петров:
"...Это непродуманное и потому оперативно неграмотное указание может иметь самые негативные последствия для функционирования такого сложного и весьма чувствительного ко всяким волевым решениям организма, каким является институт стажеров. Я еще могу как-то понять, чтобы прервать связь с Фрэнком, Мортоном и другими, с которыми, как вам известно, мы и раньше встречались не так уж часто. Но как быть с такими источниками, как Арно, Лесли, Кинг? Они же, вы знаете, настолько втянулись в работу с нами, что уже не мыслят себя без нее! Почти каждую неделю они встречались с членами своей группы и доставляли нам ценнейшую информацию. И вдруг - так вот сразу - все оборвать?! Нет, я не согласен с таким решением! Расслабляться и терять бдительность, созданный годами настрой на конспиративные формы работы нашим стажерам никак нельзя!.."
Эти тревожные размышления заставили возвратившегося в Москву Квасникова пойти к начальнику разведки и высказать ему свои соображения по поводу прекращения связи с источниками.
Генерал Фитин уважал и ценил Квасникова как человека широкого оперативного мышления и потому принял его сразу.
- Ну что там у тебя, Романыч, накипело? - как-то по-домашнему обратился к нему Фитин. - По глазам вижу, ты чем-то озабочен...
- Да, Павел Михайлович, вы угадали. Я усомнился в целесообразности указания Центра, направленного в Нью-Йорк несколько недель назад.
- Что ты имеешь в виду?
- Прекращение связи с агентурой. Скажите, кто мог бы быть инициатором такого необдуманного указания?! И кто такой этот Петров?
Фитин, прижав указательный палец к губам, остановил его, затем взял карандаш и размашисто написал на листке бумаги: "Прошу быть поосторожнее в своих высказываниях. Тут, как и в Нью-Йорке, окружающие нас стены могут тоже иметь "уши".
Прочитав, Квасников взял у Фитина карандаш и на том же листке скорописью нацарапал: "Спасибо, я понял. Но все же кто?"
Фитин снова черкнул: "Это человек Л. П. Б.1 - Меркулов. Он и подготовил это указание по приказу Л. П.".
"Но почему не сведущие в разведке люди бесцеремонно вмешиваются в ее тонкие дела?"
Фитин: "По-моему, так было всегда".
Прочитав, Квасников вернул записи генералу, тот зажег спичку, сжег скомканный листок над пепельницей, затем осторожно собрал пепел и сбросил его в коробку, лежавшую на дне сейфа. И, подмигнув собеседнику, Фитин уже официальным тоном заметил вслух:
- Лишь крайние обстоятельства, Леонид Романович, заставили нас направить в загранточку такое указание. И продиктовано оно было стремлением сохранить закордонные источники для дальнейшей работы с нами.
- Но вы же прекрасно знаете, в разведывательном процессе не бывает и не должно быть никаких перерывов. Не могу себе представить, как можно прекращать работу таких связников, как Лесли и Раймонд. Я настоятельно прошу вас, Павел Михайлович, понять меня правильно: Лесли нельзя отстранять от работы с нами. Да и Луиса тоже, если он приступил к работе. Они же этим живут! Сказать, чтобы они прекратили работу с нашими помощниками, - это просто глупо! Мы так можем навсегда потерять их для разведки!
- Не надо нервничать, Леонид Романович. Мы постараемся сделать все необходимое для этой пары. Яцкову подготовьте телеграмму, чтоб он оказал им материальную и моральную поддержку. Я со своей стороны обещаю вам сделать все, чтобы "Волонтеры" не выключались из разведывательного процесса. Что касается указания, - Фитин развел руками и улыбнулся: мол, не взыщи, мы все ходим под Берия и Меркуловым! - то его надо выполнять... Вопросы есть?
Какие после этого могли быть вопросы!
На другой день Яцкову была направлена шифротелеграмма:
"Сов. Секретно
лично т. Алексею
Полученные от Млада, Чарльза материалы заслуживают высокой оценки.
Лесли в порядке исключения разрешено до конца года проводить самостоятельные заплывы1.
Луиса постепенно готовьте к работе в нелегальных условиях. По-прежнему не снимается с вас вопрос об организации приемопередаточного пункта разведматериалов. Подумайте с Луисом о возможности использования в этих целях торговой лавки его отца, партнером которого он мог бы стать сам.
Работа с другими источниками должна вестись согласно предыдущей директиве.
Виктор".