Громкие аплодисменты благодарных слушателей усладили слух следователя.
Морис, в свою очередь, подарил Виктории изящную корзиночку с шоколадом. Внизу лежал шоколад ручной работы от местных шоколатье. А наверху три плитки шоколада «Особый».
Тётя обрадовалась скромным шоколадным плиткам, которые напомнили ей, как и племяннице, детство. Она так же, как и Мирослава, восторгалась фольгой и бумажной обёрткой.
– Делает фабрика имени Надежды Крупской, – проговорила она, – Ленинградская область. И рецепт сохранили 1987 года. Молодцы, что не продались!
Мирослава подошла к тётке и крепко обняла её, что она хотела сказать этим объятием Виктории, было известно только им двоим.
– Кстати, – сказала Виктория, оборачиваясь к Морису, – ты не знаешь, как обстоят дела у ваших соседей?
– У каких соседей? – удивился Морис.
– Эстонцев. Раньше таллинская фабрика выпускала вкуснейший шоколад.
– Вы имеете в виду «Калев»?
Она кивнула:
– Там были такие чудесные обёртки, с изображёнными на них музыкантами, трубочистами, девушками в национальных костюмах, всевозможными зверюшками.
– Они работают, – отозвался Морис.
– Неужели их не проглотили гигантские корпорации?
Морис неопределённо пожал плечами, и Виктория свернула разговор о шоколаде.
Когда Виктория на минутку вышла из гостиной на кухню, Мирослава выскользнула вместе с ней.
– Тётя, – спросила она, – а где твоя художница?
– Художница? – машинально повторила Виктория.
– Ну да, Лидия Заречная. Ты же сказала, что она придёт к тебе в гости вместе со своим молодым человеком.
– Ах, Лидия, – отозвалась тётка, – она позвонила мне сегодня утром и просила её извинить.
– За что?
– За то, что не сможет прийти. У неё какие-то важные дела неожиданно появились.
– Странно…
– Ничего странного, могут же у человека появиться неотложные дела. К тому же вечер у нас сегодня не официальный, а дружеский. И даже лучше, что Лида не смогла прийти. Посидим в родственном кругу.
– Шура и Морис тоже твои родственники? – пошутила Мирослава.
– А как же! – всплеснула руками Виктория.
– Тётя, – Мирослава решила вернуться к прежней теме, – ты говорила, что парня Заречной зовут Димой.
– Говорила. А что?
– Ты не знаешь, он, случайно, не оперативник?
– Слава, – укоризненно покачала головой Виктория, – у меня складывается такое впечатление, что ты уверена, что все мужчины на свете связаны с правоохранительными органами.
– Я такого не говорила, – рассмеялась Мирослава.
– Да? Значит, мне показалось. Тогда могу тебе сказать, что парень Лидии точно не оперативник. Вроде бы Лида говорила, что он журналист. Теперь ты удовлетворена?
– Почти! – рассмеялась Мирослава.
– Тогда бери вон то большое блюдо с фруктами и неси в гостиную. А я прихвачу кувшин с мятным чаем.
– Уговорила.
– Где вы пропадали?! – нетерпеливо воскликнул Шура, когда тётка с племянницей вошли в гостиную.
– У женщин свои секреты, – улыбнулся молодой муж Виктории Игорь Коломейцев и ласково посмотрел на жену.
А потом была сказка!
Да, да, самая настоящая. И такая жизненная.
Послушайте сами:
Апрельский снег
Снег был мягкий и пушистый.
Он отражал серебряные блики звёзд, покачивающихся в бездонном океане ночного неба.
Снег источал нежнейший аромат свежести и… ещё чего-то необъяснимого, но желанного.
Он выпал в апреле и ничего не знал о зиме.
Снег выпал ночью. А утром, едва проснувшись, он увидел на востоке огромный красный шар, что плыл по небосклону, поднимаясь всё выше и выше.
– Что это? – воскликнул удивлённый снег.
– Это солнце, – ответил ему старый фонарный столб.
– Солнце, – повторил апрельский снег и засверкал от радости золотыми искрами.
– Какое оно красивое! Какое восхитительное! – восторгался снег. – Какое яркое! Плыви сюда, солнышко! – позвал светило апрельский снег.
– Глупый снег, – проворчал старый фонарный столб. Он был настолько старым, что даже не помнил, сколько ему лет, и поэтому считал себя самым мудрым.
Столб постоянно ворчал, выходил из себя и всех поучал.
– Солнце растопит тебя и превратит в грязную лужу, – сказал фонарный столб наивному апрельскому снегу.
– Не может быть! – воскликнул, огорчившись, снег. – Солнце такое красивое! Оно не может быть недобрым!
– Вот увидишь, – пробурчал фонарный столб.
Солнце поднималось всё выше и выше. Лучи его становились горячей с каждой минутой. И бедный влюблённый снег почувствовал, что тает.
