Проехав несколько саженей, князь заметил, что голова старика, прикрытая ветхим колпаком, заболталась из стороны в сторону. «Надоть, вот дедусь! Уж опять спит!» – с какой-то завистью подумал князь. Со сном, от великих забот, у него были проблемы. Спокойный ход коня прервала какая-то речушка с крутыми берегами, преградившая им путь. Натянув узду, князь хотел медленно спуститься вниз, но глинистый берег оказался скользким, конь подскользнулся и рванулся вперед. От этого тряса старец проснулся. Посмотрев вокруг, он князю сказал:
– Ну, вота скоро на месте будем. Давай ссаживай.
Князь попытался его уговорить. Но было бесполезно.
Слова, сказанные старцем, озадачили князя, оказав пока еще не очень понятное влияние. Да и сам старец как-то пришелся по душе и оставлять его князь не хотел. И они пошли рядом. Глядя, как старец шлепает босыми ногами, а он, в сапожищах, еле успевает за ним, князь остановился, сказав:
– Постой-ка, милый старец!
И стал стаскивать сапоги. Перекинув их через плечо, он босыми ногами стал ощущать теплоту матушки-земли, а ее пыль делала дорогу словно усланную бархатом.
– Так, значит, – заговорил князь, – ты сам боярских кровей Кутузов.
– А че тя так удивляет, – остановился старец и почесал одну ногу другой, – разве мало таких случаев. Знашь, мил человек, чо еще при хане Берке его племянник бросил все, раздав свое богатство, чоп увидеть храмы русской земли, ее чудеса, свершаемые святыми. А сколь можно встретить разных людей. Вот взять тя. Ты ж не тот, за кого выдаешь.
– А за кого я ся выдаю? – Князь прищурил глаза.
– Може, ты у князя оружничий?
Князь рассмеялся.
– А може, я… смерд какой. А? – Князь заглянул в глаза старца.
Тот махнул рукой.
– Кажи руки!
Князь показал.
– Мозолив маловато! Хи! Хи! – заявил старец. – А кака разница, хто ты. Все к Богу идем. У ийво мы все равны, только вот Ен смотрит по-разному: хто сколь нагрешил. Ето у его главное.
– А може, я хочу просить не только грехи мои простить, а чеп он мне помощи противу супостату оказал.
– Ето можно, – утвердительно произнес старец, – наш Бог сильней всех других, – заявил старец, – хошь я те расскажу одну быль?
– Расскажи, – попросил князь.
– Пошли сядем вон на ту стволину, – старец указал на дерево, лежавшее на земле и вывернутое с корнем.
Они присели.
– Так вота. Жил да был хан Берке.
– Слыхивал о таком, – заявил Дмитрий.
– Так вот, у ийво сильно заболел сын, а был он один у хана. Хто его не лечил. Ничего не полечили. Каких шаманов не звал. Нет. На глазах сын таял. В ето время в Орду приехал епископ ростовский Кирилл. Посетовал ему хан о своем горе. Святейший владыка осветил воду, провел в русской церкви молебен и исцелил етой водой царевича. Все ето наблюдал ханский племяш. Я уже об нем те говорил. Когда владыка засобирался домой, племяш пришел к Берке и говорит: «Шаманы обращались к нашим богам солнцу и месяцу, к звездам и огню, но вот христианский Бог оказался сильнейшим. Я хочу уйти со святейшим.
– И хан отпустил? – спросил князь.
Старец закивал головой:
– Отпустил. Владыка крестил его, дав имя Петра. До старости дожил Петр в мире и спокойствии, при глубоком уважении христианского мира. Где его погребли, возник монастырь. Так-тоть.
– То ли мне с тобой податься, – сказал князь. – Бросить все, раздать как етот Петр, что есть. Только вот, хто тя защитит. Ходишь ты щас по землице и не встречаешь злых людишек, хто ни в Бога, ни в черта не верит. Как, а? – Князь с интересом посмотрел на старца.
– Услыхал я твои слова и понял: нет, ты не оружничий. Не уж… сам князь?
Дмитрий ничего не ответил. Но это не смутило старца.
– Я по лицу твойму вижу, глаза тож говорят: ты вроде ни в миру с преподобным.
– Ну, старец! Тя не проведешь. Да, в разладе я с преподобным. Вот еду, а сам думаю: простит ли ен мня.
– Простит! – уверенно ответил старец. – Я за тя помолюсь. Вижу я, не о себе твои заботы, а о нас, грешных. Пошли! – уверенным голосом позвал старец.
Когда они подошли к монастырю, старец сказал:
– Ты ступай в церковь, молись. К те придеть… – Он не сказал кто.
Въезд в обитель преподобного произошел не так, как он представлял себе. Хотя он был без охраны, но решил, въехав на территорию монастыря, первому попавшему иноку сообщить о себе. Далее он знал, как будут развиваться события. А тут какой-то неизвестный ему старец скомандовал так, что вся встреча оказывалась какой-то скомканной. Но, не понимая почему, он подчинился словам старца.
Церковь была рублена несколько лет тому назад. В ней была прохлада. Пара свечей, тускло освещавших помещение, делали его каким-то таинственным, одухотворяющим. Большая икона Иисуса Христа в позолоте привлекла внимание князя. Он подошел к ней, опустился на колени и начал:
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа… Боже, милостив буди мне, грешному.
– Он буди к те милостив, – вдруг Дмитрий услышал рядом чьи-то слова.
