Навалились литовцы кучей. Трудно, ох трудно стало ему. Ягайло видит, как одолевают его литовские всадники, радуется. Да не один он в поле. Есть кому помочь. Отбили вожака. Правда, всего в крови. Открыл он глаза, увидел склоненного над ним Кобылу с перевязанной головой.
– Ты… – только сказал он.
– Быстро его в повозку, – завопил Кобыла.
И в один миг домчались до стана. Там был один старик-врачеватель. Дал ему какого-то настоя, присыпал и перевязал раны. Закончив, сказал:
– До дому довезете, а тама лекари нужны.
За день Ягайло не продвинулся ни на фунт. Да и на другой, полдня был в ожидании нападения. Но их никто не трогал.
После переправы через Дон на другой день русские полки стали строиться при устье Непрядвы. К обеду показались татары, спускаясь с холма на широкое куликовское поле. Закончив построение, от них отделился воин, настоящий великан. Потрясывая копьем, он звал смельчака с ним сразиться. Дмитрий смотрит на него и дивится:
– Где такого взяли? Нет у нас смельчака сразиться с ним! А это плохо! В войсках мужество может пропасть.
– Есть такие! – в один голос заявили Пересвет и Ослябя, находившиеся при князе.
Князь обрадовался:
– Кто из вас пойдет?
– Я! – в один голос ответили они.
Князь растерялся: «Кого посылать?»
Да они помогли. Ослябя сказал:
– Каждый здесь готов сложить свою голову за святую Русь. Пусть жребий нас рассудит.
Пересвет согласился и сорвал желтый цветок.
– Отгадаешь, в какой руке, ты идешь, нет – я.
Он долго за спиной перебирал цветок из рук в руки, потом выставил вперед кулаки. Не выбирая, Ослябя ударил по правой. Цветок был в левой. Пересвет стал готовиться к схватке. В это время к князю подъехал его старый друг Михаил Бренко и сказал:
– Князь, убьют меня, только ты обронишь слезу, убьют тебя, будет плакать вся Русь. Дай мне свою одежду, и я встану под твое знамя.
И выполнил Дмитрий просьбу друга. Переодевшись, он вытащил меч, сказав:
– Силою Господа нашего Иисуса Христа и помощью Пречистой его Матери пусть бегут татары! – Пришпорил коня.
И битва завязалась!
Бренка был прав. Когда начался бой, Мамай показал на знамя московского князя. Отряд тургаутов ринулся исполнять волю хана. Вскоре они приволокли тело. Хан взглянул на него, затопал ногами и сжал кулаки:
– Московский князь опять меня надул.
Битва кипела, татары в центре начали теснить русских. Тогда Дмитрий ввел в бой резерв. Сам он сражался во главе полков. Татары, не желая упустить победу, бились изо всех сил. Рядом с князем, одним глазом следя за ним, сражались его друзья, Василий Пожарский и Федор Кошка. Настал такой момент, когда, казалось, Дмитрию конец: его окружило несколько татар. Не раздумывая, Василий ринулся на них, призывая Федора помочь. Но тот крикнул:
– Я – за помощью.
Помощь Дмитрию в лице Василия подошла вовремя. Молодой Пожарский принял основной удар на себя. И тогда на него обрушились обозленные татары, считая, что этот отчаянный воин будет их добычей.
Схватка была неравной. Василий погиб. Но тут подоспела еще помощь, и князь на этот раз отделался несколькими легкими ранами. Но не обращая на них внимания, он продолжал остервенело сражаться. Его потом нашли под деревом, случайно. Жизнь в нем еле теплилась. И это только благодаря князю Владимиру Андреевичу, который со слезами на глазах просил всех искать великого князя. Когда счастливый серпуховский князь подскочил к Дмитрию и поднял его голову, объявив о победе, тот тихо прошептал:
– Сказала…
Ничего не понял Владимир. До и понимать не было времени, главное – великий жив. Его сильный организм победил.
Нашли и Пересвета и Ослябя. Оба оказались мертвы. Смотреть-то внимательно не было времени. Все поле было устлано телами. Подошли, глянули, решили. Какой-то священник позаботился о том, чтобы их отвезли и похоронили в обителе. По дороге возница вдруг услышал чей-то стон. Он подумал, что ему показалось. Но стон повторился. Возница остановил коня и стал их ощупывать. Ослябя оказался теплым. Он-то и вновь застонал. Тогда возница погнал коня и довез их до Семеновского монастыря. Там похоронили Пересвета, а Ослябя выздоровел. Позднее он даже был послан в Константинополь. В конце своей жизни Ослябя завещал похоронить его рядом с другом Пересветом.
История не знает, чтобы на Руси до этого была такая битва. А в мировом масштабе разве несколько битв, таких как Каталонская, когда римский полководец спас Западную Европу от гуннов, или побоище Турское, где вождь франков спас Европу от аравитян. А не в Куликовской ли битве, в какой раз, была спасена Европа? Но дряхлеющая Европа не хочет этого помнить.
В этой битве русские не только одолели татар, но преследовали их до реки Мечи, овладев всем их станом. Мамай, сумевший ускользнуть от погони, вернулся в Орду. На него страшно было смотреть, таким злым было его лицо. А в душе кипела жажда мщения. И он начал лихорадочно собирать новое войско.
