Дмитрий, похоже, растерялся. И было от чего. Разгром серпуховского князя говорил о многом. «Что делать?» – ломал голову Дмитрий. В один из дней у него объявился Федор Кошка. Услышав на свой стук ответ: «Входи!», он осторожно приоткрыл дверь. Нерешительно замялся на пороге:
– Разрешит ли великий князь Дмитрий Иоаннович Донской пересечь порог? – мягким, просительным голосом произнес Кошка.
– Да входи. Где тя черти носили?!
Кошка вошел. Теперь он мало напоминал того юного паренька, тонкого, гибкого. Он погрузнел. Одно плечо было выше другого.
– Чей-то у тя? – Князь кивнул на плечо.
– Да… куликова отметка! – ответил он, выбирая, где бы ему присесть.
Князь подошел к нему. Они обнялись. Выдвинув кресло, он подставил его Федору:
– Садись.
Сам сел напротив.
– Вот так, – начал Дмитрий, – из всех моих старых друзей, только ты осталси.
– Жаль Василия Пожарского, – проговорил Кошка, – он тя защищал.
– Да? – удивился князь. – Ты знашь, не видел… – признался тот.
– А че там увидишь. Иной раз свой на своего нападает.
– Да, – поддержал его князь, – дорого Кулики нам достались, – печально произнес Дмитрий, – как жаль Михаила! Это я и ему своей жизнью обязан.
– Только настоящие друзья так поступают! – заметил Федор и добавил: – Но не надо, великий князь, убиваться. Ты сделал то, чего до тя да и после… вряд ли кто сделат. Да, хитростью и подлостью Тохтамыш взял Москву. А как бежал из нее! А!
Князь улыбнулся.
– Нет, великий князь, цены те нет.
– Ладноть, расхвалил. Тута ще одна забота сердце грызет.
– Че такое? – спросил Кошка, внимательно глядя на князя.
– Да… етот Олег рязанский. Все успокоиться не могет. Сам блудлив, как кошка, – сказал и виновато заулыбался, – потом продолжил: – Вырвалось, извини. Дважды мня предавал, а клятву верности давал злодей.
– А щас че он?
– Да… силу собират. Послал я было князя Владимира, чтоб успокоил. Так Олег… тово… побил Владимира. Я думаю, не время нам бодаться. Послал ему послов, чеп мир заключить. Он – ни в какую. Силу, говорят, собират. Вроде на нас иттить хочет. Че делать, ума не приложу.
– А ты, великий князь, преподобного попроси. Ему он не откажет.
– Ну. – Князь вскочил и хлопнул Кошку по плечу.
Тот сжался и сморщился.
– Ух ты… прощевай, забылся. Но мысли твои, я скажу, дороги. Вот ты терь и будешь при мне. Такие мне нужны. А к Сергию я сам съезжу. Отблагодарю. Если ф ты бы знал, то славу надоть с ним делить. Да и ты со мной поедешь. Батька-то как?
– Выздоравливает, – ответил Кошка, – а вот дружок батяни, князь Пожарский, сильно прихварывает.
– А что с ним, – поинтересовался князь.
Кошке пришлось рассказать. Когда закончил, глаза у князя были широко раскрыты:
– Значит, Пожарский поднял казаков и те задержали литовцев?
– Да, – ответил Кошка, – там и батяню зацепили, а князь Пожарский, батяня сказывал, он весь удар литовцев принял на ся, щас сильно болет.
– Щас жить еду к нему. Вишь, как жизнь устроена, я бы и не знал, кому еще обязан победе, если ф ты бы не рассказал.
– Да, мы многого не знаем… так жизнь устроена, – повторил он, улыбаясь, слова князя и продолжил: – А Пожарский не в Москве. Он в своих Пожарах.
– Ах, жаль, – искренне сказал князь.
Великий князь вновь появился в Троицком без предупреждения. И опять застал игумена за работай. На этот раз он нашел его в валяльне, где тот делал катанки.
– Князь! – воскликнул Сергий, увидев сквозь пар вошедшего Дмитрия, держа в руке зубчатую доску. – Щас я, погоди, а то простынет, не укатаешь.
Вскоре он, вытирая рукавом потный лоб, подошел к князю, и они, как старые друзья, расцеловались.
– Все те, игумен, не неймется. Да скажи ты мне, я те столь накатаю.
– Нее, князь, дело не в том, чтобы нам помощь у кого-то просить. Мы не просим. Что дадут, тому и рады. А ждать, когда кто-то догадается… а зима-то еще лютует. Так извиняй, что принимаю не по чину. А он у тя щас ой как высок. Я рад за тя. Да, сумел одолеть супостата.
– А ты знаешь, владыка, в етом помог ты. Вернее… – князь заулыбался, – все ж у ней язык есть, она те верно сказала.
И оба счастливо засмеялись.
Выйдя на свет, преподобный глянул на князя и… остановился.
– Ты че, владыка? – спросил князь.
– Да… ниче. Дорога она те досталась.
Князь промолчал. Они пришли в ту же келью, в которой до этого он был. Здесь ничего не изменилось, и князю показалось, что он отсюда и не уходил. Они сели. Разговор начал князь:
– Ты знаешь, преподобный наш Сергий, как пришло твое сообщение, в моей груди появилась такая уверенность, такое желание сразиться, что я сам себе диву давался. А то стоял я перед рекой, думал – переходить, аль нет. Впереди грознее черной тучи сила вражья. А вот как прочел твое послание, понял его, сразу отпали все сомнения. Поклон те мой. – Князь встал и опустился перед ним на колени.
