Что делать, если жизнь пошла наперекосяк? То бесхозные тела валяются под ногами, то криминальные личности преследуют… Да еще некий горячий байкер и подозрительный замороженный юрист пытаются давить. И все вкупе вызывает опасения за свою жизнь. Ответ — не отчаиваться, набраться наглости и выяснить, что им всем от меня нужно.
Под кустом лежали ноги.
То есть, наверняка, у них имелось и какое-то продолжение, но моим глазам открывались только две конечности, выглядывающие из-под листвы. Белые ночи еще не миновали, поэтому ничто не мешало рассмотреть находку внимательнее.
Пробежав от кончиков массивных мужских ботинок вверх по ногам, взгляд затерялся в зелени насаждений, особенно густых в это время года. Озеленяли город уже давно и упорно, поэтому живые изгороди в спальных районах встречались часто. И в данный момент красивый вид меня совсем не радовал.
Я вздохнула и с укоризной посмотрела на небо, ведь именно там традиционно следовало искать высшие силы, ответственные за неприятности.
Только этого мне не хватало!
Огляделась по сторонам и с сожалением убедилась, что рядом не обреталось ни одного владельца широких плеч, на которые с легким сердцем можно переложить ответственность.
Впрочем, обладательниц узких плеч тоже не наблюдалось, ведь даже в Питере мало охотников гулять по спальным районам по ночам в середине рабочей недели. Такие, в основном, тусуются в центре, оккупировав скверы.
Я тоже не гуляла, а возвращалась домой после ночной смены в баре. Но, кажется, о скором свидании с подушкой придется забыть.
Набрав «112» и дождавшись ответа оператора, обрисовала ситуацию и принялась ждать. Совесть не позволяла просто смыться с места происшествия и оставить бедолагу валяться до приезда бригады. Бригады чего — полиции или скорой — я не знала, потому что определить состояние пострадавшего не могла. Откуда-то из недр памяти всплыло правило, что трогать подозрительно валяющиеся бесхозные тела не стоит, мало ли какие у них повреждения.
Ясно было одно — это жертва. А уж кого — зеленого змия или лиходея — мне неведомо.
«Романы бы тебе писать с такой склонностью к романтическим формулировкам», — встрепенулся внутренний голос.
Ну да, ну да, слышали уже. Было бы время сидеть и складывать буквы в слова. Пока же я вынуждена была работать денно и нощно, чтобы прокормить себя, так как позаботиться обо мне было некому. Оставив детский дом и пройдя через тернии ради получения положенного сироте жилья, я сначала отучилась 3 года в университете на психфаке. Пришлось совмещать с подработкой, что значительно сократило время на занятия. И привело к закономерному результату — за плохую успеваемость меня отчислили.
Неоконченное образование не позволило работать по специальности. Поэтому на собранные деньги я окончила курсы бариста и устроилась в приличный бар. Здесь психологическое образование пришлось кстати. И хотя я наливала не алкоголь, а кофе, все равно желающих поболтать о жизни и поведать о своих проблемах было немало.
Звук подъезжающих машин заставил вынырнуть из невеселых мыслей.
Приехали обе — и скорая, и полиция. Первыми к ногам кинулись медики и по каким-то признакам определили, что пациент, скорее, жив. Краем уха услышала бормотание о травме головы, тупом предмете, давлении, сатурации, стабильном состоянии. Полицейские споро срисовали место происшествия, сняли показания, записали мои данные. Поискали его документы и, не обнаружив их, отчалили.
Я понаблюдала, как мужчину грузят на носилки. С любопытством взглянула на него. Довольно молод, явно не больше тридцати. Темные волосы в запекшейся крови, бледное лицо. Я стояла рядом со скорой, поэтому видно было хорошо. Внезапно мужчина дернулся, но тут же затих. При этом что-то мелкое упало на асфальт с легким звоном. Я опустила глаза и увидела микро-флэшку размером с ноготь. На автомате подняла ее, пытаясь понять, не из кармана ли пострадавшего она выпала.
Тем временем его погрузили в скорую и захлопнули двери. Я схватила за рукав ближайшего медика — невысокого седого мужчину с усталым взглядом:
— С ним все будет в порядке?
— Вы родственница? — спросил таким тоном, что стало ясно — с не родственником общаться не будет.
— Эээ… нет. Пока, — многозначительно произнесла я и добавила. — Это мой парень. У него никого, кроме меня нет, мы оба из детского дома. — Вот вообще не поняла, зачем соврала. Наверно, чем-то меня этот «мой парень» зацепил.
— Да? — минуту смотрел на меня с сомнением. Но причин не верить мне у него не было, потому что пока я давала показания, он занимался пострадавшим.
Я посмотрела на медика, добавив во взгляд в меру испуга и беспокойства. Он сдался:
— Сообщите его имя. Нам надо как-то записать.
— Игорь! — без запинки выпалила первое пришедшее на ум. — Анатольевич Кузнецов, 29 лет.
Видимо, прозвучало уверенно, потому что седовласый все-таки записал мой телефон, сообщил, что делать в больнице мне пока нечего, и что со мной свяжутся, как только состояние больного изменится.
Проводив взглядом отъехавшую машину, обнаружила, что все еще сжимаю в руке флэшку. Ладно, потом, надеюсь, отдам. Сунула ее в карман джинсов и поспешила домой. Время близилось к пяти, вокруг даже начали появляться первые прохожие. Вон те двое на противоположной стороне улицы наверняка торопятся на работу.
Видимо, торопились они знатно, так как неожиданно сорвались с места, пересекли улицу и помчались в мою сторону.