— Рина, ты кого-то убила и закопала?
Я вытаращилась, ожидая явно не этих слов. Вопрос сначала вызвал недоумение, которое тут же сменилось смущением, стоило только обратить внимание на то, в каком виде я нахожусь. Я выглядела так, будто долго и упорно ползала в яме со свеженькой землицей, а потом каталась по зеленой травке. Ну, или сначала копала могилу, а затем наоборот. Одежда покрыта буро-зелеными пятнами, на ногтях траурная полоса, на коленке черный комок грязи с прилипшим к нему листком. Неудивительно, что Макс уделил столь пристальное внимание именно этой части тела.
Я покраснела. Надумала же себе, будто пленила его своими ногами. У такого, как он, наверняка уже иммунитет к женским прелестям.
Или нет, мелькнула мысль, когда Макс присел передо мной и отряхнул грязь, задержав руку на уже очищенной коже чуть дольше необходимого и слегка сжав колено. Поднялся, оказавшись довольно близко.
— Так как? — спросил.
— А?
— Кому мстила, говорю? — тон серьезный, но в глазах ирония.
— Тут неприятность произошла, — пробормотала я, не желая вдаваться в подробности. Тем более, только сейчас осознала, что неприятность, вполне вероятно, напрямую связана с ним самим.
Вздохнул и кивнул:
— Садись.
— Куда? — с опаской покосилась на байк, сверкающий гладким боком в свете фонаря.
— Не дрейфь давай. Садись, — повторил Макс терпеливо. — Хотя, нет. Стой!
Подошел к байку и достал из кофра шлем, показавшийся мне громоздким.
— Надень.
С трудом натянула шлем, настолько туго протискивалась голова. Показалось, что щеки сдавило по бокам, и я стала похожа на хомяка. Вот уж не догадывалась, насколько неудобно в такой защите. Уши полностью закрыты, но на удивление слышно хорошо. Я покрутила головой, думая, что ощущу тяжесть. Но нет — было только слегка некомфортно.
— Теперь правила, — безапелляционным тоном произнес мой будущий водитель, и я приготовилась внимать, боясь пропустить что-то очень важное. Страшновато было, видела я, с какой скоростью гоняют по дорогам эти самоу…увлеченные байками люди.
— Итак, — он перекинул ногу через сиденье. — Садишься за мной, держишься за меня. При торможении упирайся руками в сиденье передо мной. — Макс похлопал перед собой по чуть шершавой коже. — Пробуй.
Я села, поерзала на сиденье. Чтобы держаться за Макса, пришлось прижаться к нему вплотную, от чего я ощутила какое-то томление в солнечном сплетении. Потом попробовала достать до сиденья перед ним, что заставило вжаться еще сильнее.
— А теперь главное, — он слегка повернул голову ко мне. — На поворотах не пытайся отклоняться в противоположную сторону.
— Почему? — пискнула я, удивившись, что из-под шлема мой голос вообще слышен.
— Просто сделай, ладно? Доверься мне.
Довериться было сложновато, я ведь его не знаю. Но выбора у меня нет.
— Хорошо.
— Вот и чудненько. Сядь ровно, — скомандовал Макс, быстро натянул шлем и рванул с места.
Сердце замерло и пустилось в путешествие по конечностям. Я обхватила руками крепкое тело, понимая, что меня теперь от него не отлучить вовеки веков. При торможении меня вжимало в спину водителя, и я усиленно упиралась руками в сидушку, боясь в такие моменты своим весом, помноженным на силу инерции, свезти его с сидения. Это, конечно, было смешно, учитывая, что его масса явно была почти в два раза больше моей. Макс слегка наклонялся вперед, и я вместе с ним. Через несколько минут адаптировалась и постаралась стать продолжением его тела. Удивительно, но на поворотах испытывала необычное ощущение слияния с водителем и мотоциклом, хоть первые пару раз и возникало желание отклониться в сторону для сохранения равновесия. Но Макс предупредил, что так делать не надо. Я и не делала. И с третьего раза поняла, почему так.
Мы входили в повороты плавно, несмотря на скорость, и в эти моменты ощущала, что я являюсь продолжением байка, чему немало способствовала крепкая сцепка с торсом Макса.
По случаю темного времени суток многие светофоры были переведены в ночной режим, и движению ничто не мешало.
До Ладожской мы добрались быстро. Макс затормозил у обочины.
— Немного дальше надо. Там общага студенческая. На Ленской, 14.
Он достал мобильник и вбил в навигатор адрес, взглянул, запоминая маршрут, и убрал. Удивительно, неужели запомнил? И сориентируется?
Сориентировался. И доставил на место. А на крыльце общаги уже обретался Сашка, зябко потирая себя за плечи. И даже попрыгивая. Ну да, в Питере даже летом по ночам не курорт. А вот мне было что-то жарковато.
Мы остановились. Саша замер, недоверчиво вглядываясь, будто не ожидая, что это могу быть я.
Я спешилась, стянула шлем и с облегчением вздохнула. Было ощущение, что кожа лица скукожилась, будучи стянутой все эти пятнадцать минут. Я потерла щеки. Макс, избавившись от шлема, с усмешкой смотрел на меня.
Я помахала Сашке, и тот двинулся навстречу.
Тут Макс, все еще сидя на байке, схватил меня за руку и неожиданно притянул к себе. Другой рукой обхватил затылок, запутавшись в распущенных волосах, и на краткий миг обхватил губами мои губы. Это не был нормальный поцелуй, скорее, обещание. Но проняло до кончиков пальцев.