Его рука тут же замерла, напрягшись, а взгляд заледенел. Тем не менее спросил вполне спокойно и даже мягко:
— Тебя так сильно волнует его судьба?
— Да, — не стала скрывать и ответила твердо. Если кому-то это не нравится, их проблемы. — Как бы то ни было, он в итоге меня спас. И я знаю, что у него были свои мотивы для совершения всех поступков. В том числе по отношению ко мне. Я это пережила. И, в конце концов, вряд ли среди здесь присутствующих много людей с кристально чистой совестью.
На последний словах я прямо посмотрела на отца. А тот усмехнулся. Правда, в глазах застыло что-то, похожее на грусть.
— Дарина, — он сделал шаг ко мне и присел на корточки, оказавшись ниже меня. — Я вижу в тебе черты своего характера.
— Весь характер, который у меня есть, исключительно мой, — может, чересчур резко, зато откровенно. — Я его воспитала сама. А еще детдом.
В горле встал ком, но я твердо договорила:
— А вы уж извините. Но к вам я не испытываю сейчас ничего.
Юрий Анатольевич едва заметно дернулся от моих слов.
— Понимаю. Понимаю. — Устало потер переносицу, закрыв глаза. Потом вновь взглянул на меня. — Но я хотел бы наладить с тобой отношения. Попытаться. Это возможно?
— Возможно, — не стала кривить душой. — И с Германом мы могли бы подружиться. И с Лерой… наверно. Кстати, где она?
— Эмм, понятия не имею, — это уже голос Марка.
— В общем, бог с ней! Вы ушли от ответа. Что с Максом?
Отец вновь усмехнулся, как бы намекая, что и в этом моем упрямстве видит черты собственного характера.
— С ним все в порядке, — сообщил неохотно Марк. — И… я в курсе, почему он так поступил. К нему претензий нет, учитывая проявленное содействие.
— И почему же?
Блондин встал и отошел, уставившись в окно.
— Видишь ли… Савельев когда-то спас жизнь его родной сестре. Ну как спас… Дал денег на сложную и дорогостоящую операцию в Европе. А потом поместил ее в какой-то пансионат. Так сказать, из благих намерений. Но по факту…
— Держал в заложницах, — закончила я.
Марк пожал плечами, а я испытала непонятное облегчение. Нет, видеть Макса, наверно, пока не хочу. Но осознание того, что у него практически не было выбора. Ну, оно меняет очень многое.
Глубоко вздохнула.
— Ладно, ребят! Теперь давайте о деньгах!
Не знаю, что именно всех так рассмешило, но дружный хохот буквально сотряс стены. А я… я присоединилась, потому что в этом смехе смогла выплеснуть все накопившееся напряжение. Поэтому смех мой был чем-то средним между здоровой разрядкой и истерикой.
Марк будто ощутил мое состояние. Подошел, поднял с кресла и обнял. А я вскоре утихла, удивленная его поступком. Нет, не то чтобы я была сильно умудренной опытом женщиной, в мои-то годы, но точно знала, что по части распознавания чувств мужики обычно чуть интуитивнее полена.
— Ты в порядке? — уточнил блондин, уткнувшись губами в макушку.
— Да, наверно. Просто… — я не могла сформулировать, что именно меня напрягает. — Я что-то упускаю.
— Ты просто устала. Но миллионы обязательно поднимут тебе настроение.
Хмыкнула. Ну да, миллионы. Я пока никому не сообщала о своем решении пожертвовать эти деньги на благотворительность. Это будет сюрприз.
Я стояла на пороге банка, сжимая ручку увесистого чемоданчика так, что побелели костяшки пальцев. Оказалось, что ячейка находится вовсе не в московском банке, а в питерском. Смутное предчувствие неприятностей не покидало, и я нервно выстукивала какой-то ритм носком туфли. Марк настоял, чтобы я оделась не в привычные шорты, кроссовки и топ, а в более статусную одежду. По его словам, это облегчит задачу.
Так и было. Нас встретили более чем учтиво, быстро оформили все документы и провели к ячейкам. Надо заметить, что только сейчас я узнала Марка… как юриста. Если бы не его поддержка, как правовая, так и личная, поход за «миллионами» обошелся бы в несколько миллиардов нервных клеток.
С того момента, как мы проснулись в одной постели, прошло несколько дней. Понятно, подобные дела не делаются быстро. Нужно было вернуть ключ, а еще решить ряд вопросов лично с Марком. Почему-то на данный момент он был единственным человеком, которому я доверила свои сомнения. И мы вместе кое к чему пришли.
Вместе. Странное слово в отношении этого холодного и влиятельного мужчины, который когда-то бесцеремонно похитил меня. Впрочем, доверие он начал заслуживать намного раньше. Например, тогда, когда подставился под нож ради меня. А еще тогда, когда я сообщила, что не готова повторить интимное общение. Для меня это было слишком, а наш новый статус нервировал. Да и был ли он? Мы переспали, два взрослых человека. Под воздействием адреналина. Что тут такого?
Ему 35. Я почти на десяток лет моложе. Мне точно не нужен папочка, который начнет с высоты своего опыта вещать, что делать с моей жизнью.
Он — уверенный в себе состоявшийся мужчина, юрист. Я варю кофе в баре и не обременена лишними деньгами. Мне точно не нужен покровитель, оплачивающий капризы.
Что между нами общего? Да если бы ни вся эта история, пути столь разных людей просто не могли пересечься.
