— Знаю, — согласилась Лариса. — Но любовь дается только один раз и только на двоих. Третьему в ней не место. Ты должен выбирать.
— Не могу, Лариса. Извини, не могу, — заскулил Руслан.
Она высунулась из рубки и огляделась вокруг, потом опять повернулась к Руслану.
— В городе такого неба не увидишь, его там дома заслоняют.
— Да, — согласился Руслан, — в городе небо другое.
— Очень скоро ты будешь смотреть на него и вспоминать этот разговор, — безжалостно заговорила девушка. — И тебе будет очень грустно и больно. Потому что меня рядом уже не будет, Руслан. Я так больше не могу. Пойми меня, пожалуйста. Получается, что я не самое главное в твоей жизни. Тогда зачем нам быть вместе? — Лариса нервно засмеялась. — Никогда еще никому так не навязывалась. Даже самой противно. — Она встряхнула волосами, пахнущими высушенной на солнце травой. — Все, хватит!
— Я ему скажу, — быстро вставил Руслан. Его лицо окаменело, губы почти не шевелились. — Скажу, — повторил он с решимостью, немного напугавшей Ларису.
Ей представился Митя, спрашивающий, выделит ли она ему келью в своей церкви. Что будет с ним, когда его пути с Русланом разойдутся? Разве заслужил он, чтобы его бросили одного? Может быть, Лариса преувеличивает свои чувства и их важность? Может быть, это она третья лишняя?
От этих мыслей ей стало тоскливо.
— Солнце какое-то тусклое, — пожаловалась она.
— Всего лишь маленькое облачко, — успокоил ее Руслан. — Скоро рассеется.
— И куда оно потом денется? — спросила Лариса.
Он пожал плечами:
— Не знаю. Станет новым облачком, наверное.
— Как мы?
— Мы? А, понял. Ты имеешь в виду…
Руслан не договорил. Язык не поворачивался произнести избитое словосочетание «переселение душ». Он в эту чепуху не верил.
Но Лариса поняла, что он хотел сказать, потому что сама думала о том же.
— Да, — кивнула она. — Небо вечно и неизменно, облака на нем плывут, меняются, исчезают. Но это уже не те прежние облака. Они все время другие. И они не помнят, какими были раньше.
— Ты как поэт, — сказал Руслан. — Так красиво получилось.
— Красиво, — согласилась Лариса, вздохнув. — Со стороны. А облака… облака умирают.
— Почему ты вдруг о смерти заговорила?
— Не знаю. Просто взгрустнулось как-то.
— А ты не грусти, — строго произнес Руслан. — Ты, знаешь ли, не облачко какое-то там. Ты девушка, очень умная, очень красивая и очень хорошая.
— А еще какая? — потребовала Лариса продолжения комплиментов.
Ей хотелось услышать, что она любимая. Но Руслан сказал:
— Богатая.
— Это да, — согласилась она. И запрокинула голову, щурясь от солнца.
Того облачка в небе уже не было. Оно растаяло без следа.
Руслан тоже посмотрел на солнце. Оно было таким ярким, что ему пришлось долго хлопать глазами, для которых окружающий мир померк.
Так стоял он, держался за штурвал и все моргал, моргал… вспоминая, как они с Митей познакомились. В каком же это году было, дай бог памяти? Ага, Руслан тогда только бросил пить, взялся за ум и, назанимав денег у всех, приобрел цех, в котором намеревался оборудовать не только автомастерскую, но и свои апартаменты, если так можно выразиться.
Там не было ни обогрева, ни воды, ни минимальных удобств. Все нужно было начинать с ноля. Но хуже всего, что опять требовались деньги. Их у Руслана не было. У него тогда вообще ничего не было, кроме сумки с вещами, потому что все оставил жене. Заработать можно было, только выполняя заказы, а для выполнения заказов требовалась функциональная, хотя бы элементарно оборудованная мастерская. Это был замкнутый круг, в который попадаешь, когда уподобляешься белке в колесе, тупо продолжающей бег, вместо того чтобы остановиться и оценить свое положение.
Первое, что сделал Руслан, — методично открыл все привезенные бутылки водки и вылил содержимое на землю. Он взял их не для себя, а для бартерных сделок с местными жителями, но, очутившись в полном одиночестве и в диких условиях, понял, что искушение снять стресс может оказаться слишком сильным, как это уже не раз случалось в его жизни.
Несколько дней он работал не покладая рук, выволакивая из помещений всевозможный хлам и приводя их в условно божеский вид. Спал на мешках, укрытый всем, что под руку подвернется, питался, по сути, хлебом с водой и через неделю стал походить на бомжа, потому что воды для мытья было в обрез, а в озере в конце октября не очень-то искупаешься.
И настало очередное пасмурное утро, и выбрался Руслан из своей холодной берлоги, посмотрел вокруг и подумал, что все не просто плохо, а хуже некуда. Может, к черту эту борьбу за существование? Но как? Думать о самоубийстве Руслану не позволяла гордость, прозябание и медленное угасание тоже были ему не по нутру. И что делать? Как быть?
