— С трудом, но различаю, — признал я.
— Вот чтоб чинить, когда в него придурками, типа тебя стучат, гыгыгыгы! — с этими словами охранник сгрёб костяшки жетонов с моей ладони и отошёл, освобождая проход.
— Дурак какой-то, — определил я. — Свет, куда нам — знаешь?
— Нет, — помотала головой андроид.
— Значит, ищем.
Стали мы ходить по округлой, прозрачной изнутри галерее, заглядывая в помещения. Немаленькие, тренировочные всякие. В одну я бы даже с удовольствием сходил: искусственные препятствия, и пяток человек в пластиковых щитках перестреливались с друг другом. И игра, и тренировка, как Зарница, поностальгировал я.
Вот только выяснить, а куда нам, толком не получалось. Все заняты, отвлекать во время тренировки — неправильно. Так что просто завершили мы круг, стоя у входа.
— Вы на бои? — буркнул изумрудный.
— Угу.
— Так и идите сюда, — ткнул он в закрытые двустворчатые ворота напротив входа. — Придурки…
— Сам придурок. И спасибо, — ответил справедливый, но вежливый я.
Вошли мы в центральное, как оказалось, занимающее две трети купола, помещение. Три ряда скамей в три яруса, песчаный ринг, ну и солнечный свет через прозрачный купол. И герб Союза изнутри.
И народу — никого, озадачились мы. Хотя через четверть минуты из одной двери каких-то подсобных помещений вышел паренёк, высоким дискантом пропищавший:
— На бой записываться? Вот ты здоровый какой…
— На бой, — согласился я. — А это куда и как?
— Это сюда. Только учти — мутантам нельзя!
— Как же они меня достали! — пожаловался я Светке, пожавшей плечами. — Веди.
И паренек не только провёл, но и подробно (как для дебилов, честное слово!) описал, что и как. Итак, есть пять четвертьчасовых боев с четырёх дня. И один — «без ограничений» после, для самых сильных бойцов. В ограниченных боях — в глаза там не тыкать, шеи не скручивать, за яйца не кусаться, ну и прочие не слишком спортивные элементы вольного стиля вносить нельзя. А то проиграл. А в основном бою — только если судья сам решит, что вот ты противника именно убиваешь, и остановит. А так — делай, что хочешь. Ну и нормально, в общем. Никаких правил, стилей, мордобой как мордобой, для самбиста самое то, порадовался я.
А то бы устроили какие-нибудь боксёрские танцы — там ну если не проиграть, то по мордасам схлопотать точно можно. А я — добрый и щедрый, предпочитаю давать, самому мне не надо!
А вот после подробного, в деталях и примерах (паренёк аж зубами поклацал!), описания, перешёл он к конкретным, нужным для выхода на ринг вещам.
— Двадцать жоп за выход на ринг — проиграл, и твои деньги уходят победителю, ну или наоборот. Платишь деньги — идёшь к Сигизмунду Карлычу, он проверит, что не мутант и не киборг.
— А ставки на бой? — заинтересовалась Светка.
— Это к букмекерам, к Арене отношения они не имеют! — задрал нос паренёк, но глазками забегал — ясно, что какая-то кооперация есть. — Но на проигрыш его, — ткнул он пальцем в мою сторону — ставить не советую. Не пустят на бои, — покивал он.
На этом мы со Светкой и расстались — меня пацан повёл в подсобные помещения, а её не пустил, мол, нельзя. Ну а она ручкой мне сделала, жопы у меня из карманов выгребла (хорошо, что одну оставила!) и ускакала, пожелав удачи.
Паренёк завёл меня, для начала, в какую-то конторского вида каморку, где сидел пожилой дядька в шрамах, столь сосредоточено грызущий кончик карандаша, что сомнений в скорой печальной судьбе писчего инструмента не оставалось.
— На бои, Заяц Петрович, — уважительно обратился к обитателю кабинета паренёк, а после кивка — исчез за дверью.
— Здоровый какой, — протянул дядька со смешным именем, продолжая праведно карать карандаш уголком рта. — Ну да ладно, Карлыч проверит, — с этими словами он извлёк излохмаченную деревяшку из пасти. — И где-то я тебя видел, парень… Что-то не вспомню, ну да ладно. Чего стоишь, называйся! — буркнул он, поднеся карандаш к лежащему на столе листу.
— Верхазов Георгий Андреевич, — назвался я.
— И? — нахмурился на меня Заяц, почиркав на листе карандашом.
— Что — «и»? — нахмурился я на Зайца.
— Прозвище у тебя какое? Кличка? Погоняло?
— Что я, уголовник или собака, что ли?! — возмутился я. — У меня имя есть!
— Не годится, — помотал он головой. — Ладно, щаз придумаем… — смерил он меня взглядом. — О, а ты Шнипперсону свинину с девкой-андроидом не таскал?
— Было дело, — признал я. — С девушкой, — уточнил я.
— Вот говорил же я, что тебя видел, — сам себя похвалил Заяц. — Ладно, значит будешь Свинобоем! — ткнул он в меня пальцем.
— Не хочу быть Свинобоем! — возмутился я.
— Чё это? Хорошее имя. Грозное, — аж растерялся Заяц, посмотрел на меня и буркнул. — Хочешь драться — будешь Свинобоем! Или Маменькиным Сынком! Без прозвища на Арену не пустим!
— А подумать можно? — уточнил я, начиная прикидывать, кем мне больше не хочется называться.
— Нет! Всё! Будешь Свинобоем! И пи…дуй к Карлычу! Не отвлекай занятых и заслуженных людей! На, — сунул он мне бумажку с карандашно накарябанным именем и противным прозвищем. — Карлыч тут подпишет, что не мутант, и можешь биться… хоть головой о стену.
— А где его искать-то? — вздохнул я.
