— Да брось ты, Яшка, — укорила его Зинина, — тебя самого в командировку не выгонишь. Сонечка твоя все телефоны Колосухину оборвёт. Тебя же, ходока, от дома никуда отпускать нельзя!
— О чём шум и гам? — в кабинет ввалился Толупанов, усаживаясь рядом с Готляром. — Читали в «Футболе», какие чудеса наше «Торпедо» творит?
— Не ваше «Торпедо», а наш «Спартак», — Федонин слыл ярым болельщиком профсоюзной команды.
— Ну поехало, друзья-соперники собрались, теперь задолбят своим футболом. — Готляр не разделял страстей Толупанова и Федонина. — Пойду я к себе, дочитывать дело надо, сегодня шеф вечером на месте, может, удастся утвердить.
Федонин и Толупанов едва удержались от смеха, пока за Готляром не закрылась дверь.
— Ну и чего вы натворили? — Зинина тоже засобиралась к себе. — Что ржёте-то, как ненормальные?
— Подождите немного, — удержал её и поднимающегося Ковшова Федонин. — Сейчас он примчится. Мы с Сашком в пятницу, пока он по телефону со своей Сонькой трепался, вытащили все дела у него из портфеля…
— А разную макулатуру я ему туда подложил, — хохотал Толупанов, — а потом нёс портфель до автобусной остановки, пока не расстались. Он, оказывается, так ничего и не допёр!
— Тебя не было, так он нам тут сказки плел, как все выходные усердно потел, изучая все шесть томов. Аж голова у него, бедняги, вспухла. Жаловался нам. Таблетку у Зойки вон просил, — Федонин зашёлся в злом хохоте и открыл дверцу своего громадного сейфа.
На вместительных полках солидно белели шесть белых увесистых папок.
Дружный хохот слился с шумом захлопнувшейся от резкого толчка Федонина дверцы сейфа.
Когда веселье наконец улеглось, Зинина встала, по-кошачьи ловко изогнувшись, стрельнула окурком папиросы в большую напольную урну, занимавшую в кабинете почётный угол. Урна эта — давняя гордость владельца кабинета — была выполнена в форме чёрной кариатиды и отливала перламутром краски на выпуклой груди застывшей в камне божественной женщины.
— Жестокие у вас розыгрыши, мальчики, — пропела Зинина, — вы уж доигрывайте свой спектакль без меня, моралисты-воспитатели.
И исчезла за дверью, но дверь закрываться не пожелала. В проёме уже громоздилась долговязая фигура Черноборова.
— Данила Павлович, — упёрся взглядом в Ковшова прокурор-криминалист, — в вашей зоне чрезвычайная ситуация. Колосухин мне только что позвонил из приёмной шефа. Просил нас обоих срочно зайти к Игорушкину.
— Что за чепе? Он наговорит с перепугу… — попытался остановить Ковшова Федонин. — Убийство опять какое-нибудь? Подожди, Данила, сейчас Яшка прибежит.
— Труп расчленённый в районе, — сделал большие глаза Черноборов. — Фегосеев висит на проводе у шефа, Колосухин поэтому и звонил мне из приёмной, нигде Данилы Павловича найти не может.
Федонин огорчённо махнул рукой.
Ковшов с Черноборовым поспешили из кабинета. Навстречу им со скоростью курьерского поезда нёсся бушующий Готляр. Но пути их разминулись — они повернули на красную ковровую дорожку, ведущую в другую сторону.
Водитель тёмно-зелёного микроавтобуса — передвижной криминалистической лаборатории, лихо подрулив к подъезду здания районной прокуратуры, тормознул со всего ходу, распугав сельских собак и подняв облако дорожной пыли. По непререкаемому мнению шофёра машины Александра Тарашкина, именно так, стремительно и впечатляюще, должна прибывать на место происшествия его БМП — боевая машина прокуратуры. Оперативная группа: прокурор-криминалист Черноборов, прокурор следственного отдела Ковшов и судебно-медицинский эксперт Вячеслав Глотов, не заставив себя ждать, повылазили на волю. К ним по ступенькам уже сбегал прокурор района Виктор Фегосеев. Обычно степенный, неповоротливый, тяжеловатый, на твёрдых косолапых ногах, сейчас он летел, будто подгоняемый ветром.
— Долго добирались, — поздоровавшись, укорил он прибывших и запнулся, не зная, кому адресовать претензии, определяя старшего.
— Виктор Фёдорович, — Ковшов помог заметно взволнованному прокурору, — давайте к нам в машину, пока доедем до места, вы нас обо всём проинформируете.
— Да, да, конечно, — спохватился прокурор, выхватив свою фуражку с золотой кокардой из рук подоспевшей миловидной помощницы с петлицами юриста третьего класса, и полез на переднее сиденье к водителю. — Здесь недалеко, за райцентром, я дорогу буду показывать.
Когда уже выехали за село и свернули к лесонасаждениям вдоль реки, прокурор, подсказывающий Тарашкину то вправо, то влево или теперь сюда, повернулся к сидящим в салоне и крикнул:
— Простите покорно, Данила Павлович, я с этой находкой дьявольской про все забыл! Вы с час добирались?
— Да поболее, — важно опередил всех с ответом Тарашкин, — эксперта прождали.
— Время-то уже за полдень, а я перекусить вас не пригласил.
— Ничего, успеется, — успокоил прокурора Ковшов. — Сначала дело, а потом потеха, как говорится.
