Низшая форма оборотня. Имеет два лика, человечий и звериный. Ведет ночной образ жизни. В человечьем облике пребывает в основном, днем, когда отсыпается в укрытии. Зверем обращается ночью, но по желанию. В полнолуние превращение идет против воли.
Может говорить, понимает простую речь, но сохраняет звериное чутье и повадки. (Пометка на полях: В человечьем облике достигает четвертой степени разумности)
В зверином облике напоминает волка с темной шерстью и коротким хвостом. Глаза отсвечивают желтым. Будучи зверем, теряет навыки общения.
Популяция пополняется как естественным способом, так и через заражение. Жертва волкулака, которую он не успел добить, тоже становится волкулаком, но случается это редко.
В питании предпочитает мясо, но в целом всеяден. На людей нападает редко, от крайнего голода или самозащиты. (Примечание на полях: В основном, жертвы — дети или слабые путники. Потому третья, а не четвертая степень опасности)
Волкулаки прячутся в логовах поодиночке, иногда парами, но на охоту по возможности собираются в стаю.
Оружие: клыки. Охотничьи повадки волчьи — волкулаки загоняют жертву, изматывают, после окружают и нападают.
Уязвимость: горло и живот. К магии восприимчив.
Бестиарий, Глава первая. Учебник по неестествознанию за 936 год.
***
— Хочу пойти в охотники!
Знахарка отрывается от обрезания листьев у растения в кадке, и смотрит на посетителя. Я отряхиваюсь от снега на пороге, в мужской одежде и обрезанном мужском плаще. Обкорнанные вихри во все стороны торчат из-под натянутой на уши шапки, щеки и нос покраснели с мороза так, что даже редкие веснушки почти не различишь.
Женщина опускает взгляд на оставшийся после меня сугроб, начавший потихоньку таять.
— Заявление похвальное. А кто ты такая, и откуда?
— А есть разница? — Нахально переспрашиваю я.
— Да вот думаю, с чего ты вообще решила, что можешь стать охотником? — Она не спеша отщелкивает ножницами новый листик. Бережно укладывает к остальным, на расстеленную ткань.
— Потому что я ведьма. — Я бросаю дорожный мешок на лавку у стены и сажусь, со стоном облечения протягивая ноги.
— И я узнала, как это делается. В обучение кого попало не берут. Туда ж часто идут за приключениями да бессмертием. Думают, что все так легко. Поэтому сначала нужно обратиться к ведунье, которая проверит человека и сообщит, может ли он стать охотником. После чего скажет о нем старейшинам в училище, и те его примут. Да? — Я жадно смотрю на женщину. Ее поиски заняли у меня месяц, и вот я у цели.
Путь до границы, несмотря на опасения, оказался наименее трудным. Он занял у меня меньше недели. Ночной порой удалось пересечь ее, не попавшись никому на глаза. Потом я пробиралась по околицам, скрываясь от посторонних глаз и совершенно не владея своей силой. Дрожала от страха, свернувшись в клубок под елью в лесу и слыша чей-то хриплый вой, или в переулке за грудой хлама пряталась от пьяных выкриков. Из оружия был только отцовский нож, длиной лезвия всего с ладонь. Им же я обрезала волосы, чтобы сойти за мальчика.
Часто пряталась в телегах торговцев тайно от них самих, ибо платить за подвоз было нечем. Точнее, они-то нашли бы подходящий способ, но мне проще удушиться своим рваным шарфом. Довелось и ночевать по подворотням, складывая костерки из старых досок. Хотя я пыталась попадать в таверны, где под лестницами можно было устроиться, взамен вымыв хозяину посуду. Путешествие запомнилось надолго, да.
А все потому, что после того как родные узнали, что я ведьма, житья мне дома не стало.
— Все так — кивает ведунья. — А в школу магов тебе, значит, не надо?
— Ну… Оно же там все рядом, могу и к ним пойти. Но не хочу. В охотники пойду!
Она вздыхает, словно слышала это тысячу раз, и смотрит на меня с жалостью.
— Ты хоть понимаешь, что это значит, воробушек?
Я непреклонно качаю головой.
— Не надо меня отговаривать! Я все обдумала. И про охотников знаю. У них очень тяжелые тренировки, они постоянно пьют зелья, а потом всю жизнь ездят и дерутся с нечистью. Ни минуты покоя, никакой семьи. Знаю. Меня с сестрой они спасли. Я потом у людей одних расспросила, а они охотников лично знали. Так что я смогу!
А сама так и сжимаюсь внутри, стараясь держать лицо. Если она сейчас откажет, скажет, что я ошиблась… просто не знаю, что тогда делать. Идти некуда и не к кому, за спиной ничего — ни прошлого, ни имущества.
— Ладно, подойди сюда. — Решает старушка. — Бесполезно разубеждать. Ты у меня за этот месяц четвертая.
Я встаю на ватные ноги. Нерешительно стягиваю шапку и оставляю лежать на лавке.
— И все были неудачи?
— Да. Ломитесь, не зная куда…
Пара шагов… Я стою перед ведуньей, вместо нее видя богиню судьбы, сплетающую нити жизни в единый ковер. Куда ты вплетешь мою? С какими нитями совьешь? В какой цвет окрасишь?..
Она шепчет что-то и кладет теплую ладонь мне на лоб. Прикрывает глаза. И я задерживаю дыхание.
Вдруг все перед глазами плывет, и я падаю в глухую темноту…
Время будто отщелкнули ножницами. Миг — и я уже открываю глаза, лежа у нее на лавке. Кашляю от запаха бодрящего зелья, которое она держит под моим носом.
