– Объявил открытый Конклав, – недовольство в голосе Крадущегося можно резать ножом. В городе он главный торговец информацией, и открытый Конклав лишит его изрядной доли дохода. Ведь вся требуемая информация для участников будет предоставлена бесплатно, без участия посредника. И если он попытается что-то зажать, тут же вступят в дело Карающие.
– Хм, ну еще бы. Подобное событие очень плохо скажется на имидже нейтральной территории.
– Откуда…
– Но где еще может собираться такая кампания, как не в месте, владетель которого гарантирует неприкосновенность всем участникам переговоров? Прекрасно. Я приму в нем участие. – И, пресекая возражения, добавила. – На правах единственного в городе Одинокого Охотника. Где будет происходить собрание?
– На аллее, у кафетерия «Конфил»…
– Отлично. Я буду. И вы, друг мой, тоже не игнорируйте это событие. Мне бы хотелось побольше узнать про участников открытого Конклава, – заявила уверенно и твердо.
– Ну, я, так или иначе, собирался посетить его…
– Вот и хорошо, я буду ждать. До вечера.
И отключилась.
Навернув еще пару кругов вокруг стола, хмыкнула. А в конце разговора товарищ Сев изрядно скис. Спокойный, равнодушный и чуть угрожающий тон сбил его восторженный и пренебрежительный настрой. Хорошо, что Крадущийся не видел, как я тут приплясывала. Интересно, какой информацией он со мной поделится?
Ничего, если мне будет мало, всегда можно будет выбить. Сжав кулак, я согнула прихваченную со стола вилку. О, да!
Так. И пока не забыла… Снова присев, принялась набивать послание Ирине.
«Твой осведомитель спалился. Можно я его съем?»
И Павлу.
«Скучаю. Сны снятся. А тебе?»
Жерому: «Как Павел?»
И тут деньги на счете кончились. Прослушав сообщение от Мегафона об отключении услуг, только хмыкнула. Все равно возможным советам я бы не последовала.
Согревшаяся сталь ластилась к бедру. Поглаживая сквозь тонкую ткань пристегнутые к ноге ножны, я поднималась по ступеням набережной. Вообще-то, можно было и на скутере добраться, но куда спешить? Еще набегаюсь, как говорит зарождающееся в душе предчувствие.
Ступени, ступени, ступени. Длинные тени, пересекающие дорожки, синели на асфальте. Заходящее солнце золотило листву, стеклянные округлые витрины возвышающегося над рекой здания вокзала разбрасывали вокруг золотистые искры. Берег, одетый в гранит, казался вечным напоминанием собственной никчемности. Люди исчезнут, сменятся эпохи, рассыплются в прах мрамор и кирпич, а берег так и будет двухсотметровым валом возвышаться над мерно текущими водами.
Постояв на верхней ступени, прошла к фонтану и снова замерла, присев на гладкий, красно-коричневый бортик. Воду уже отключили, и темно-серые фигуры муз в греческих туниках встречали всех, уже не прикрываясь легкой полупрозрачной радужной вуалью.
Идеальные собеседницы, понимающие, молчаливые.
А вот людей я старательно игнорировала. Шумный человеческий поток сбегал вниз и ручейком вился вверх, минуя меня. Дети, разъезжающие на цветных электромобильчиках, стук теннисных шариков, разговоры и споры, музыка, доносящаяся от одной из торговых палаток, не касались сознания, будто отделенного от реальности толстым полупрозрачным стеклом.
Вот так, прячась от мира за прозрачной преградой, я неспешно двинулась вверх по Аллее Героев. Лучше уж так, ничего не чувствуя, чем отслеживая каждый встречный след. Сознание не выдержит. Тем более там, где ожидается большое скопление владеющих Сутью и Силой.
Ну вот… глубоко вдохнув, я на миг замерла перед широкой витриной, рассматривая отражение. Длинное серое платье, темные провалы глаз на неприметном лице и пепельно-серые волосы, собранные в короткий хвост. Только особая гибкость и может выдать во мне нечеловека. Но то примета только для особо внимательных персон. А колечко Жерома надежно скрывает излишнюю желтоглазость и когтистость, игнорируя узорчатые шрамы на руках. Эта особенность – официальная. Я же нич-чего не скрываю!
Все в порядке.
Развернувшись, двинулась к месту назначения.
Веранда, собранная из прокрашенного коричневой морилкой дерева не привлекала излишнего внимания, издалека казалось, что за грубоватыми столиками в сени высоких тополей сидит от силы десяток гостей. И из проходящих мимо людей ни один не спешил зайти внутрь, все невидяще и равнодушно скользили взглядами по увешанным искусственной зеленью перилам и перевитыми разноцветными лампочками столбами, поддерживающими плоскую крышу. Я тоже едва не пробежала мимо, но успела заметить тонкую линию отвращающей иллюзии среди пластиковых лент, прибитых к карнизу.
Шагнув ко входу, почувствовала, как кожу обдало прохладным ветерком. Не поднимая глаз от широких ступеней, поднялась и наткнулась на охранника. Широкий как шкаф сереброглазый полукровка в разухабистой цветастой рубахе и лимонного цвета штанах…нет, я не буду его читать и становиться на след, их тут таких много, да и так ясно, что в предках у него Знающие затесались… поймал меня в объятия и прогудел:
– У нас закрыто, – и собрался было выставить меня наружу.
