Э, света не боится? Обидно! Да, не боятся, и кровь не пьют, Высшие, по крайней мере, выскочила новая мысль. Особенно если сытые… вот Низшие… я мотнула головой. Потом.
– Самое время! Чего стоишь? – обратился ко мне подозрительно довольный Охотник, – оборачивайся!
– Ага, щаззз, – угрюмо буркнула я и побрела в ванну.
Что-то меня мутит, и умирать неохота.
Павел поморщился. А я расслабилась, глядя в зеркало. Закрыв глаза, обреченно ткнулась лбом в холодное стекло. Вчера ночью это произошло легко и быстро, под воздействием спонтанного выброса адреналина… а сейчас…
Выпустить волчицу добровольно, ослабляя тиски разума… оказалось непривычно сложно.
А-ахх!
Желтоглазая волчица исподлобья глядит на Пьющего кровь. Изменение – сугубо интимное деяние. Не следует подглядывать всяким… зло рыкнув, проскользнула в комнату и беспокойно закружила вокруг гексаграммы. Внутри уже горели свечи, и мерцал столб густой непроницаемой тьмы, упирающийся в потолок. Из него тянуло сыростью. Охотник бесцеремонно сгреб меня за шкирку и шагнул внутрь.
Полынь, чтоб ее!
Временный портал Пьющих кровь, всплыло некстати в голове, пока мимо стремительно проносились искаженные силуэты домов. Резко вынырнув посреди города, едва успела затормозить, когда сильная рука отправила нас в полет, дернув за холку.
«Иди, волчица, охоться!» – раздалось вдруг в голове. Хищница ошалело тряхнула головой. «Дай себя поймать!» – холодное прикосновение испугало, и желание куда-то идти резко пропало…
«Ну же!»
Хорошо, хорошо… скользя вдоль забора, скрылась в кустах, принюхалась…
Никого нет, и солнце зашло, но город еще не спит и множество чужих глаз следят за происходящим. Хватило бы и пары…
Скольжу, лечу, стелюсь над землей серой тенью, ищу. Чего? Не знает никто.
Нет, не верю, что это последний день мой, последняя охота…
Тьма… что ты хочешь от меня? В груди сидит холодный ком, противно мне…
Ну что же, по обычному маршруту? Последний раз угодья обойдем, кружа от края к центру…
Церковь, старый забытый сад. И в глубине серебряных окон мерцают огни.
И от земли той, истинно святой, волна столь сладкой и чистой силы поднимается, что хочется остаться и…
Нет, сумерки и тьма не вольны подружиться со светом истинной веры. Но аромат лилий, столь нежный и невинный мы запомним…
Свет вдруг мигнул, затрепетал, погас… и вновь сияет, словно благословляет…
Хороший знак.
И дальше тень скользит.
А в небе – полная луна, подруга, спутница моя, что обещает покой… но это ложь.
Между домов клубилась тьма, перекрывая путь.
Волчица прянула назад, вперед – сказала я.
«Вперед!» – подхлестывает вдруг яростный шепот визави.
Я пячусь, это выше наших сил – нырнуть туда, во тьму и смерть.
Но все решилось и без нас.
Тот, за стеной, звал и манил, и как осьминог выпускал жадные щупальца за спину волчице. Она медленно, шаг за шагом, против воли, приближалась к зовущей смерти.
Я оглянулась… волчица взвыла и рванулась назад, в закрывающуюся брешь.
«Не сметь!!» – откровенно злое приказание секундным параличом сбивающее с ног. Потому пропустив рывок тьмы, забилась в ее тенетах, когда удушающее кольцо сомкнулось на шее.
Боль в висках была неожиданно резкой, оглушающей.
Оборот… мягкое и беспомощное человеческое существо затрепыхалось, когда крючья Тьмы впились в кожу.
Медленно, с садистским наслаждением нечто поглощало меня, внимательно наблюдая за каждой судорогой постепенно перестающего подчиняться тела. В саване тлена невозможно дышать… сначала онемели кончики пальцев, затем тонкие иглы боли расползлись по рукам. Липкие щупальца проникали под кожу, в горло, глаза…
«Расслабься…» – не слышный никому шепот.
Как??!
Сознание покидать меня не спешило. Добавилось ощущение ползающих под кожей жучков-короедов, время от времени откусывающих от меня по кусочку. Боль исчезла… оцепенение полностью овладело мною.
А вокруг тьма, тьма… живая…
Минуту, час, день это длилось? Не знаю…
Некто изучил каждый сантиметр моего тела, внутри и снаружи, удовлетворенно отпрянул, как хищник, напившийся крови.
Темнота…
Слабость, голова кружится и темное, усыпанное звездами небо качается, словно качели.
Небо?
Я лежу на земле, и голые лопатки холодит исходящий снизу промозглый туман. Не могу пошевелиться, потому что распластана и намертво зафиксирована в колдовской звезде. Той самой… скосив глаза, замечаю колыхающиеся красно-оранжевые огоньки, быстро наливающиеся синим сиянием. В голове отвратительно пусто…
Мерцание огней высвечивало стоящего надо мною… узкое изможденное лицо с темными провалами на месте глаз, кривящийся в клыкастом подобии улыбки рот, скрюченные артритом руки, короткий кинжал…
Вот он, нарушитель! Паника все росла… где же Павел?
Я медленно покрывалась мурашкам, от холода и страха.
Где охотник?
Изгой наклонился, аккуратно надрезал запястья, и начал свой гортанный речитатив.
Боли не было, только леденящий холод начал растекаться по неподвижному телу от кончиков пальцев внутрь, концентрируясь в районе солнечного сплетения.
Охотник…
