Я смотрела прямо на Марсию Мартиндейл, которая, казалось, выражала тревогу, печаль и отчаяние одновременно.
— Одна из наших девушек упала с лошади. Она спит в этом доме, и я здесь, чтобы присматривать за нею.
Я заметила облегчение на лице женщины. Это наверняка было самое выразительное женское лицо, какое я когда-либо видела.
— Я надеюсь… — начала она.
— О, ничего серьезного, — быстро сказала я. — Доктор опасался сотрясения мозга, и сочли лучшим оставить ее здесь на ночь. Миссис Кил присматривает за ней, пока я не поднимусь. Что ж, спокойной ночи и спасибо, сэр Джейсон, за ваше гостеприимство.
Я поспешно оставила двор и вошла в дом, пытаясь найти дорогу к Голубой комнате. Мой недавний восторг сменился депрессией.
Что же со мной случилось во дворе? В этом вечере были какие-то чары. Это были сумерки, еда, вино… его личность, возможно, моя неопытность… его речи, которые я нашла интересными. Должно быть, я была совершенно околдована, чтобы хоть на миг вообразить, что он не такой человек, как я полагала благодаря всему услышанному о нем.
Теперь ему предстояло объясняться со своей любовницей, которой он пренебрег ради вечернего приключения с кем-то для него новым.
Этого я как раз и ожидала бы от него!
Она, эта женщина, разбила что-то вдребезги. Но это было как раз кстати, поскольку она вернула меня к реальности. Я надеялась, что не была слишком неосторожной, и попыталась вспомнить, что же я говорила. Как удалось ему увлечь меня? Он почти начал мне нравиться.
На лестнице я увидела горничную и попросила ее показать мне Голубую комнату, что она и сделала.
Когда я вошла, миссис Кил встала с кресла.
— Она крепко спит. За все время не шелохнулась, — сказала она. — Вы теперь останетесь здесь?
— Да, — сказала я. — Я лягу спать на другой стороне постели. Она достаточно велика. Я ее не побеспокою, а если она проснется, я буду рядом.
— Правильно, — сказала миссис Кил. — Что ж, пожелаю доброй ночи.
Она бесшумно закрыла дверь. Я все еще чувствовала себя околдованной. Это все еда и вино, говорила я себе. К нему это не имеет никакого отношения.
В двери был ключ.
Я повернула его, закрывшись вместе с Терезой.
После этого я почувствовала себя в безопасности. Завтра, если Тереза будет достаточно хорошо себя чувствовать — а я знала, что так и будет, — мы уедем в школу, и мне не меньше чем Терезе нужно будет забыть о нашем маленьком приключении.
Я лежала рядом с Терезой, но сон оказался неуловимым. Я была возбуждена и заинтересована, и гадала, что же сэр Джейсон и Марсия Мартиндейл там внизу говорят друг другу. Мне хотелось бы объяснить ей, что нет надобности тревожиться из-за меня. Я не из тех, кто может попасться на удочку умеющего вкрадываться в доверие донжуана. И, однако, пока я с ним разговаривала — хотя я и была настороже и считала, что вижу его насквозь с величайшей легкостью — должна признаться, что была чуточку зачарована. Он был пресыщен, безжалостен — то, что называется «светский человек», и я поняла, так же, как и он, что у меня очень мало опыта общения с такими людьми. Нет сомнений в том, что он подчеркивал свой интерес ко мне. Но сколь бы я ни была невинна, я полностью сознавала, что мужчина типа Джейсона Веррингера будет таким определенным образом интересоваться одновременно многими женщинами.
Как глупо с моей стороны было подумать, даже на это очень короткое время, что у него ко мне особое чувство. Что поразило меня как особенно странное, так это то обстоятельство, что я рассказала ему о моем приключении с мужчиной в лесу, когда я даже тете Пэтти об этом не говорила. Это оттого, что мы сидели там, пока темнело все больше и над головой проносились летучие мыши. При ярком свете дня я никогда бы не стала так откровенничать.
Ладно, все уже позади. Все пришло к внезапному концу с драматическим появлением его любовницы.
Забудь об этом человеке, говорил мне мой здравый смысл. Спи.
Я закрыла глаза и попыталась это сделать. Я заперла дверь, поскольку подозревала, что он может войти в спальню, хотя бы под предлогом объяснения внезапного появления Марсии Мартиндейл. Но здесь Тереза… спящая дуэнья. Дверь заперта, и она лежит рядом со мной, погруженная в глубокий сон, вызванный лекарством.
Наконец я задремала.
Когда я проснулась, было темно. Несколько мгновений я не могла вспомнить, где нахожусь, затем нахлынули воспоминания.
— Тереза! — тихонько сказала я.
— Да, мисс Грант.
— Так ты не спишь.
Я почувствовала ее беспокойство и продолжала:
— Ты не очень пострадала, Тереза. Через день или два ты сможешь нормально повсюду ходить.
— Я знаю.
— Ну что ж, просто попытайся заснуть. Сейчас глубокая ночь. Беспокоиться не о чем. Мы останемся здесь до утра, а потом приедет Эммет и заберет нас.
Она сказала:
— Если бы только не лето.
— Да почему же! Только подумай о замечательном солнечном свете, прогулках, пикниках, каникулах…
Я смолкла. Как глупо с моей стороны, как бестактно! Последовало короткое молчание, и я продолжала:
— Тереза, что ты будешь делать во время летних каникул?
