Он кивнул и поехал рядом со мной. Однако к школе подъезжать не стал. Я пыталась понять, в курсе ли он сплетен и, может быть, не хотел, чтобы это дошло до ушей Марсии Мартиндейл, или считал, что я буду недовольна, если он сделает это, и откажусь ездить с ним в следующий раз.
Я пошла в школу, переоделась в блузку и юбку и поспешила на свой урок.
Однако я не могла запретить себе думать о нем.
Два дня спустя во время дневного перерыва я не поехала верхом, поскольку была уверена, что если сделаю это, встречу его снова, поэтому и решила погулять в развалинах Аббатства.
Там царили мир и покой, однако одновременно я ощущала предостережение, как всегда, когда бывала в развалинах одна. Полагаю, из-за нависшей атмосферы древности, понимания, что когда-то это было процветающее поселение святых людей, занимавшихся своими делами… как вдруг обрушивается жестокий удар — и на месте всей этой красоты, покоя и святости остаются руины. Конечно, они все еще красивы. Это не могло быть разрушено полностью. Красота — радость вечная, даже когда вандалы делают все, что в их силах, чтобы разрушить ее. Но то, что осталось от Аббатства, производило сильное впечатление, даже стены без крыши, вздымающиеся к небесам.
Я прошла поперечным нефом, который надо мной вглядывался в синеву неба. Прошла через нартекс с западной стороны базилики и, обогнув часовню и дом настоятеля, оставила развалины позади и подошла к рыбным прудам.
Какое-то время я постояла, глядя на воду, перетекающую из одного пруда в другой. Их было три: второй ниже первого, третий ниже второго, так что там, где они соединялись, шумели водопады. Это было очень эффектно и красиво.
Я стояла у воды, глубоко задумавшись, когда услышала шаги. Я резко повернулась и увидела Джейсона Веррингера.
Он приблизился, улыбаясь и со шляпой в руке.
— Что заставило вас прийти сюда? — спросила я и только потом поняла глупость и невежливость такого вопроса. В конце концов земли Аббатства принадлежат ему. Он может идти куда вздумается.
Он все еще улыбался.
— Угадайте, — сказал он. — Только одна попытка, а не три как полагается… поскольку ответ очевиден. Я скажу вам. Чтобы увидеть вас.
— Но как вы узнали?..
— В сущности очень просто. Вы не поехали верхом, так что, по-видимому, гуляете пешком. Где вы могли бы гулять? Что ж, развалины неотразимо привлекательны. Поэтому я недалеко отсюда привязал лошадь и пошел через развалины, когда увидел, что вы любуетесь прудами. Они достойны внимания, не так ли?
— Достойны. Я представляла, как монахи сидели здесь и ловили рыбу.
— Как это делает уважаемый Эммет, полагаю, обеспечивая ваш стол рыбой.
— Это верно.
— Это одна из привилегий, которые мисс Хетерингтон вытянула из меня.
— Я уверена, что она это чрезвычайно ценит.
— Она всегда производит такое впечатление. На самом деле я ей очень предан. Без школы здесь крайне скучно.
— Конечно, такого не может быть, с поместьем и… всей вашей деятельностью.
— И все же чего-то недостает… чего-то очень привлекательного.
Я засмеялась.
— Наверняка вы преувеличиваете. И в любом случае вы большую часть зимы проводите за границей.
— Только в этом году. Обстоятельства отличались от обычных.
— Да, разумеется. Вы когда-нибудь ловите рыбу в этих прудах?
Он покачал головой.
— Я знаю, что некоторые из моих людей делают это. Рыба великолепна, как меня уверяют, и иногда находит путь к нам на стол.
Я кивнула и посмотрела на приколотые к блузке часы.
— Еще не пора, — сказал он. — Почему так выходит: как только мы встречаемся, вас начинает очень интересовать, когда мы расстанемся?
— Жизнь школы протекает по часам. Вы должны знать это.
— Монахи жили по ударам колокола. Вы похожи на них.
— Да, видимо. И время, которое появляется у меня для дневных прогулок, — это время между уроками.
— Благодаря чему легко узнать, когда вы свободны. Вам следовало бы прийти как-нибудь вечерком на обед ко мне в Холл.
— Думаю, мисс Хетерингтон сочла бы это несколько непристойным.
— Я не приглашал мисс Хетерингтон. Разве она управляет вашей жизнью?
— Директриса в школе такого рода имеет большое влияние на поведение своих сотрудниц.
— В выборе друзей? В том, какие приглашения им принимать? Конечно, я знаю, что вы живете в монастыре, но ведь это только развалины. Вы не монахиня, принявшая постриг.
— Вы очень добры, приглашая меня, но мне невозможно принять приглашение.
— Может быть, такая возможность и есть.
— Я ее не вижу.
Мы шли вдоль прудов. Он внезапно остановился и, повернув меня, положил руки мне на плечи.
— Корделия, — сказал он, — предположим, если бы мисс Хетерингтон согласилась, тогда вы пришли бы пообедать со мной?
Я заколебалась, а он сказал:
— Вы пришли бы.
— Нет… нет. Не думаю, чтобы это было очень… прилично. Кроме того, об этом и речи нет, я не вижу смысла это обсуждать.
— Я действительно довольно сильно к вам привязываюсь, Корделия.
Я с минуту помолчала и снова пошла. Он продел свою руку в мою. Лучше бы он ко мне не прикасался, подумала я, испытывая неловкость и смущение.
— Смею сказать, вы привязаны к большому количеству людей, — ответила я.
