Именно в этот момент его окутал туман, красный туман, как это называют, хотя больше походило на наводнение. Пожалуй, сейчас он был больше самим собой, чем много месяцев подряд. Больше, чем до поездки в Ирак.
Он рванулся вперед и схватил парня за рубашку:
– Как тебя зовут?
Парень сглотнул, но не ответил.
– Как твое имя, мальчик? Что, разговаривать разучился?
Парень что-то бессвязно прохрипел, и Даг понял, что слишком сильно стянул воротник. Он ослабил хватку и прорычал парню в лицо:
– Как твое сраное имя?
Похоже, приятели не спешили ему на помощь.
– У тебя есть друзья, да?
Он огляделся. Он чувствовал себя так, будто мог схватить их всех, если понадобится, и хотел знать, понимают ли они это.
– Я… я Эдриан.
– Что ж. Позволь сказать тебе,
– Я… а… а… бухгалтер.
– Отлично. Бухгалтер.
Он встряхнул парня, и тот заскулил. Зря я так взбесился, подумал Даг. Он чувствовал себя усталым и совсем трезвым. Поток схлынул. Этот человек не стоит его сил. Он отпустил его.
– Сделай мне – и всем – одолжение и перестань вмешиваться в то, чего не понимаешь. Усек?
Ответа не последовало. Парень растирал горло. Но дважды кивнул. У Дага ныла рука. Он потряс ею. Он не гордился тем, что сделал, но он смог остановиться. А потом услышал тихий голос.
– Гребаный трус.
Именно тогда, по свидетельствам очевидцев, – а их было много, полный паб, – он и потерял контроль. По их словам, всем показалось, что он пытается убить парня. Полиции пришлось оттаскивать его. Эдриан Кэмпбел. Так его звали. Конечно, были смягчающие обстоятельства. Оказалось, что парень уже засветился в паре историй с драками. Кроме того, он его оскорбил, и, конечно, выявили то, что раньше не диагностировали: посттравматический синдром, из-за которого он не мог в полной мере отвечать за свои действия.
Но Даг думал иначе. Неудивительно, что адвокат потребовал, чтобы он помалкивал в суде. Приговор – двести пятьдесят часов общественных работ и сеансы у психотерапевта. А он тогда подумал, что лучше уж отсидеть срок, чем в кресле у мозгоправа.
– Хорошо, – сказала я, когда Даг замолчал.
На самом деле ничего хорошего не было. Я не знала, как относиться к услышанному. С одной стороны, при всей ее жестокости, история не лишена логики. Он страдал от ПТС, и его спровоцировали. По его словам, тот человек очень старался разозлить его. И с тем, что я прочла в интернете, история вполне согласуется. Но тихий голос внутри нашептывал: «Просто тебя тянет к этому мужчине, наперекор себе тянет, и потому ты готова простить ему то, что прощать нельзя». Даже его собственный откровенный и бесстрастный рассказ о случившемся указывал, на что он способен. Указывал даже определеннее, чем все эти жуткие статьи.
О чем думал босс, когда дал мне в коллеги человека, совершившего подобный поступок, я не знаю, и речь сейчас не об этом. Важный вопрос: означает ли это, что он способен был убить гостя? Нет, конечно, не означает. По крайней мере… так кажется. Надеюсь, что нет.
Конечно, если она его не спровоцировала.
Народ постепенно расходился. Самира сказала, что надо проверить, как там Прайя, Кейти ушла к себе за свитером. Холод и вправду заметно усилился.
– Черт, – сказал Бо, – беспокоюсь за Миранду. Наверняка отключилась. Велела оставить ее одну… Но если честно, тревожно за нее.
– Оставь ее, – ответил Ник, – наверняка уснула.
– Не знаю, она была совсем плохая.
– Я схожу, – вызвалась я.
В Охотничьем Доме было темно и совершенно тихо, и я даже решила, что Миранды тут нет. Но затем до меня донеслись голоса. Я собралась окликнуть, но не решилась. В темной гостиной царила такая интимная обстановка, что мне не захотелось ее нарушать. Один голос низкий, хриплый, почти шепот. Другой пьяный, воинственный.
– Значит, так. Я должна была сказать правду. Мы же играли в «Правду или вызов».
– Нет, не должна была. Сама знаешь. Ты хотела задеть меня.
Злой и резкий смех.
– Хочешь верь, хочешь нет, Джайлс, о тебе я даже и не думала.
– Отлично, так и есть. Обо мне ты не думала. И не думаешь. А что насчет Джулиена?
– О… он не будет этим заморачиваться. Я сказала, что однажды переспала с Кейти, чтобы возбудить его. Так что у него есть своя маленькая фантазия на наш счет – распутные школьницы. Остынь. Он никогда не догадается, что это был ты, Джайлс.
– Если ты не заметила, там было не так много кандидатов. Не надо быть гением. Самира знает, что мы были в группе у одного репетитора.
– Ой, да хрен ли. Чего ты так нервничаешь. Это было миллион лет назад.
– Да, только ты вспомнила об этом ради какой-то идиотской игры. Если Самира узнает про нас – пусть даже это давняя история, – будет очень, очень плохо. На нее и так столько навалилось после рождения Прайи, ты многого не знаешь. И она всегда подозревала насчет тебя. Считала, что я без ума от тебя. Но, разумеется, это чушь.
