— Ай, я понимаю, о чем вы. В таких местах они и ссать-то возьмутся — пáром не поделятся, чтоб вы его против них не применили. Но вдруг что-то уловили. Я б решил, они тут, в этих краях, вас могут недооценивать, а зря.
— В основном, — говорит Кел, — публика хочет только вымогать у меня, что я услыхал от вас. В обмен им мало что есть предложить.
— Могли б спросить, — говорит Нилон.
Смотрят друг на друга. Над полем в теплом воздухе витает чириканье и щебет ласточек.
— Спросить бы мог, — говорит Кел. — Да вряд ли кто ответит.
— Не узнаете, пока не попробуете.
— Эта округа уже считает, что мы с вами не разлей вода. Если я начну совать нос и лезть с вопросами, ничего, кроме дохерища дезы, не получу.
— Да и пусть, само собой. Я знаю, дружище, как это устроено. Ответ-другой получить было б классно, однако постановка правильных вопросов могла б сильно помочь сдвинуть все с места.
— Я тут живу, — говорит Кел. — Вот мое нынешнее занятие. Вы-то соберетесь да уедете, а мне тут жить.
Никаких других планов у него и не было, но слова эти, прозвучав, оказываются той правдой, какой Кел не ожидал. Не то чтоб он хотел вернуться к жизни легавого, с этим покончено раз и навсегда, и Кел о том не жалеет. Но отчего-то ему кажется, что он последнее время прожил, отрезав себя от всех вокруг. Если так оно и продолжится, он сделается отшельником, забившимся в свой домик, где, кроме Драча и грачей, и поговорить-то не с кем.
— Не беда, — как ни в чем не бывало говорит Нилон. Слишком он опытный, чтоб продавливать, когда своего не добиваешься. — Попробовать следовало. — Устраивается в кресле, повернув его так, чтоб подставить солнцу другую щеку. — Есусе, во жара. Домой вернусь омаром, если недогляжу. Хозяйка меня не признает.
— Солнце будь здоров, — соглашается Кел. В наличие у Нилона хозяйки он не верит. — Подумал тут было сбрить бороду, да мне сказали, что буду двухцветный.
— Будете, это точно. — Нилон всматривается в лицо Кела, не спеша останавливает взгляд на ушибах, побледневших до едва заметных желто-зеленых теней. — Почему вы подрались с Джонни Редди? — спрашивает он.
Разговор меняет колею, и Кел улавливает сдвиг. Улавливал он такой сдвиг уйму раз, но тогда стрелку переводил сам Кел. Нилон подчеркивает: Кел может быть легавым, а может — подозреваемым. Как сам следак и сказал, он трясет садки.
— Не дрался я ни с кем, — говорит он. — Я в этой стране гость. Я блюду манеры.
— Джонни говорит обратное. Как и его лицо.
Кел проворачивал это столько раз, что не ведется.
— Ну, — говорит он, вскидывая брови, — вот его тогда и спросите.
Нилон невозмутимо лыбится.
— Не. Джонни говорит, это он по пьяни с горы упал.
— Значит, так наверняка и было.
— Я давеча видал костяшки ваши. Теперь зажили.
Кел задумчиво разглядывает свои руки.
— Могли быть и поцарапанные, — соглашается он. — Обычно так оно у меня с руками бывает. Работа такая.
— Ага, такая, — признает Нилон. — Как Джонни обращается с Терезой?
— Годно обращается, — говорит Кел. Он ждал этого вопроса и далек от всякой необходимости беспокоиться. Он настороже — как, впрочем, и до этого. — Приз за лучшее отцовство не выиграет, но видал я куда хуже.
Нилон кивает так, будто глубоко осмысляет сказанное.
— А Блейк? — спрашивает. — Как он с ней обращался?
Кел пожимает плечами.
— Насколько мне известно, он с ней и парой слов не обменялся.
— Насколько вам известно.
— Если он ее напрягал, она бы мне сказала.
— Может, да — а может, и нет. С подростками поди знай. Блейк из тех, кого могут интересовать девочки-подростки?
— Он не носился по округе с бляхой «ИЗВРАЩЕНЕЦ», — отвечает Кел. — Это все, что я могу сказать. Я его едва видел.
— Видели достаточно, чтобы определить как стремного, — возражает Нилон.
— Ага. Ну, это нетрудно было.
— Нетрудно? А еще кто-то заметил?
— Никто ничего не говорил вслух, — отвечает Кел. — Но сомневаюсь, что я такой один. Когда я сюда переехал, я насчет своих прежних занятий не заикался, но люди определили меня как легавого за одну неделю. Я б поставил хорошие деньги на то, что по крайней мере кто-то из них Блейка раскусил.
Это Нилон обдумывает.
— Могли, — соглашается он. — Никто о нем слова дурного не сказал, но, как мы и говорили, скользкие они тут — или осторожные, если угодно так выразиться. Пусть даже они его и раскусили, впрочем, — зачем им убивать его? Держались бы от стремного этого козла подальше.
Нилон, возможно, проверяет его, но Келу так не кажется. Как и предрекал Март, никто ни словом ни о каком золоте не обмолвился.
— Скорее всего, — говорит. — Я сам так и поступил.
Нилон улыбается Келу.
— Здесь, на равнине, джи-пи-эс работает шикарно, — заверяет он Кела, — подальше от зарослей. Если мне придется проверить ваш телефон, вам волноваться не о чем — главное, что вы в ту ночь дома были.
— Я был здесь, — говорит Кел. — Весь вечер и всю ночь, пока утром не объявилась Трей. Но если б я пошел кого-то убивать, телефон оставил бы дома.
