Рашборо вскидывает брови. Трей ясно: он понимает, что она не врет.
— Так, — говорит он. — Почему?
Трей дает взгляду скользнуть за плечо Рашборо на отца — тот пытается подобрать слова.
— Если б они с тобой не обращались как с говном, — говорит она, — ты б не уехал.
Получается безупречно — садняще, с нужной смесью гнева и стыда, так, будто никогда б она этого не сказала, если б из нее не вырвали. Отцово лицо раскрывается и тает.
— Ай солнышко, — говорит он, подаваясь к ней. — Иди ко мне.
Трей позволяет себя обнять и погладить по волосам. Под пряным ароматом от него несет паленой резиной — от страха. Лепечет, что он-де теперь дома и они этим уродам вместе покажут.
Рашборо наблюдает. Трей знает, что его не проведешь. Он понял, что она врет, — как перед этим знал, что она говорит правду, но ему, похоже, все равно.
Трей не так-то просто испугать, но Рашборо она боится. Не потому что он ее ударил. Отец бил ее раньше, но потому, что он бывал зол, а она подворачивалась под руку. А у этого человека есть намерение. Она улавливает работу его ума, глянцевитой действенной машины, что пощелкивает по не внятным ей темным путям.
Ему становится скучно, и он смахивает руку Джонни с плеча Трей.
— А что с американцем? — спрашивает Рашборо у Трей.
— Ничего ему не говорила, — отвечает она. Рассеченная губа оставила кровь у отца на рубашке. — Он бы остальным рассказал.
Рашборо кивает, признавая логику.
— Это его фотоаппарат, верно? Что ты ему сказала — зачем тебе камера нужна?
— Школьное задание. Фото дикой природы.
— А, птицы. Неплохо. Мне нравится. Знаешь что, — говорит он Джонни, — это все может устроиться очень даже славно.
Жестом велит Трей сесть обратно в кресло. Трей садится, забирая Банджо с собой, промокает губу воротом футболки. Рашборо возвращается на диван.
— Чисто чтоб проверить, правильно ли я понял, — говорит он. — Твоя затея была такая: я это увижу… — он притрагивается к камере, — и свалю себе обратно в Англию. А этим ребятам хер по всей морде, никаких выплат, и пусть ковыряются в речке, пытаются выловить свое золото. Верно?
У него изменился выговор. Он все еще английский, но теперь нисколько не пафосный, обычная речь — как у какого-нибудь продавца в магазине. Такой Рашборо даже страшнее, а не наоборот. Так он кажется ближе.
— Ну, — говорит Трей.
— Потому что они тебе не нравятся?
— Ну. — Трей прижимает ладони к бедрам, чтобы не дрожали. Мало-помалу все как-то укладывается.
— Меня б выперли отсюда, — говорит Джонни рассерженно: до него вдруг доходит. — Без гроша за все это дело.
— Я так далеко не подумала, — говорит Трей.
— Да ё-моё, бля, — говорит Джонни. Все остальные его чувства превратились в гнев — для простоты применения. — Блядская неблагодарность. Я тут обещаю тебе что захочешь…
— Заткнись, — говорит Рашборо. — Меня не это расстраивает. Меня расстраивает, что я работаю с блядским кретином, которому тюльку даже ребенок, бля, способен вешать.
Джонни затыкается. Рашборо опять обращается к Трей:
— Неплохая затея. Но у меня есть получше. Давай-ка, может, эти ребятки потеряют по нескольку тыщ каждый, а не по сотне-другой?
— Ну, — говорит Трей. — Может.
— Погоди, — говорит Рашборо. Уходит в спальню. Фотоаппарат забирает с собой, оделяя Трей многозначительной улыбочкой.
— Делай все как он скажет, — обращается Джонни к Трей вполголоса. Трей на него не смотрит. Банджо, растревоженный запахом крови и страха, лижет ей руки, ищет успокоения. Трей чешет ему брылы. От этого руки у нее трясутся меньше.
Рашборо возвращается с пакетиком-струной.
— Исходная мысль была в том, что я нашел это вчера утром, — говорит он. — Ты меня видела, верно? Ты могла бы сказать людям, что видела, как я это нашел. Но гораздо лучше получится, если это будешь ты сама.
Он вручает пакетик Трей. В нем что-то вроде золотой фольги с шоколада или чего-то такого, что слишком долго мяли в кармане. Размером примерно со шляпку от гвоздя — такого, из старых, сделанных вручную, такие замучаешься менять, когда ржавеют. В кусочек вдавлены крошки белого камня и грязи.
— Ты это нашла у самого подножья горы, — говорит Рашборо, — примерно в полумиле к востоку отсюда. Подслушала наш с твоим отцом разговор, поняла, какие места я описываю, и пошла сама заниматься помаленьку старательством. О точном месте говори уклончиво, поскольку без разрешения хозяев участка рыть нельзя, но ты страшно довольна собой и никак не можешь удержаться от того, чтоб всем показать. Усекла?
— Ну, — говорит Трей.
— Она усекла? — спрашивает Рашборо у Джонни. — Потянет?
— О господи, ну да, — уверяет его Джонни. — Ребенок жуть какой смышленый. У нее классно получится. Если думаешь о таком, оно все ради…
— Хорошо. Больше ничего не нужно, — говорит Рашборо Трей, — так ты вытянешь тысячи у этих балбесов из карманов. Вот потеха-то будет, а?
— Ну.
— Не потеряй, — говорит Рашборо. Улыбается ей. — Если справишься хорошо — можешь оставить себе. Подарочек. В противном случае стребую обратно.
Трей скатывает пакетик и сует его в карман джинсов.
