«Его не победить», – обреченно решил Джоэл и смирился в немом ожидании неизвестности. Ворон же не унимался. Он вонзался в чешую, сгибал и отрывал пластины, хотя на место утраченных тут же вставали новые. А от крошащейся защиты Ворона уже ничего не осталось, изнутри он светился ярким факелом. Не ворон – феникс. Как странно! Все было слишком странно в этом сне.
Вскоре Змею надоела игра, и он резко извернулся, дернув длинной шеей. Из мрака донесся гулкий щелчок зубов и дикий задушенный клекот. А потом с высоты перевернутым солнцем древних картин полетел Ворон-феникс, раздробленный, лишенный каменной брони. Кровь разбавленным вином хлынула из крыльев. Ворон упал, сломав несколько прозрачных крыш, скатился черной кляксой и замер на разбитой мостовой, бескрылый, перепутанный, как клубок порванной пряжи. Не разобрать, чем являлся когда-то, но Джоэл вдруг понял, что птичьи черты исчезают, уступая место иному облику. И вскоре перед ним предстал окровавленный человек.
Джоэл подошел к нему без страха, отчего-то вверх ногами, ступая не по кладбищу мостовой, а по карнизам вторых этажей, по расставленным сетям и случайным облакам. Ворон же, разбрызгивая лаву-кровь, лежал на камнях последнего града людей. Он приподнялся и обернулся, скрываясь за черным плащом. Но Джоэл разглядел лицо: какой-то мальчишка, не больше двадцати пяти, но с огненными глазами старика. И будто бы встречались где-то, видел у кого-то такие же глаза.
«Вестник Змея? Легендарный сомн? Тогда почему против Змея, если вестник его?» – задумался Джоэл. Лабиринты расследования даже во сне не давали покоя, выстраивались четкостью невероятных версий. Все вверх ногами, поперек четких доводов.
– Джоэл, я буду говорить с тобой через сны, через случайные песни и чужие молитвы, – прошептал, задыхаясь от боли, странный человек – точнее, Ворон. Или, может быть, феникс.
– Нет, не хочу, изыди! Уходи, проклятый голос! Исчезните вы, твари! – прошептал Джоэл, когда слишком отчетливо услышал этот обычный человеческий голос. Он почти проснулся, даже приоткрыл глаза, узрев комнату. Но видения не отпускали, не распадались.
– Так каждый раз. И каждый из миров кричит: «Уйди, позволь мне умереть». Смерть смотрит на тебя сквозь закрытые веки.
– Нет. Я не хочу, чтобы Вермело умер, – твердо отозвался Джоэл, почти проснувшись. Он рычал, не размыкая губ, силился произнести что-то в реальности, но во сне слова оглушали.
– Зависит от тебя. Я слаб здесь. Слишком слаб, – простонал Ворон, Страж Вселенной, и распался черным легким оперением, оставив лишь сожженные камни.
Джоэл проснулся рывком, непривычно встревоженный и потерянный. Сердце отсчитывало неумолимо быстрый ритм, вбиваясь гвоздем в грудную клетку.
Первым делом он посмотрел в Ловцы Снов и с удивлением не обнаружил ничего, вообще ничего, даже хлопья пепла не застряли меж шелковыми нитями. Как будто видение и впрямь происходило наяву. Но когда? И где? В прошлом, в будущем, вне и вокруг времени каждый миг? В голове разрушались рамки привычного понимания, но Джоэл стряхнул с себя оцепенение, выглянул в замызганное окно: часовая башня показывала пять вечера. Значит, до начала дежурства еще оставалось время.
Теперь, когда силы немного восстановились – так хотелось считать, хотя тело ломило, – Джоэл счел важным заняться столь редкой уборкой. Комната пропахла гнилью и плесенью, от подушки несло псиной – вернее, потом немытых волос. Потом… Он проснулся в липкой испарине и задумчиво стирал ее рукавом, подходя к колодцу, чтобы набрать воды для умывания и стирки.
Выйдя на улицу, Джоэл удивился, что в небе не повисла воронка, не летали вокруг трупы. При свете Желтого Глаза город выглядел даже симпатично – вернее, ханжески пристойно. Но если и впрямь Змей выбирал новых сомнов по велению своей ненормальной игры, то не было деления на спасенных и проклятых. Лишь воля жестокой вероятности, невидимой руки, которая всех заставляла умирать раньше срока.
«Если существует Змей, то почему не существовать и Ворону-фениксу, Стражу Вселенной? Надо наведаться к святителю Гарфу как-нибудь. Он же у нас спец, – подумал Джоэл. – Или, наоборот, не надо. Вот наслушаешься его, и мерещатся Стражи Вселенной».
Несмотря на то что охотники сражались с порождениями кошмаров, Джоэл никогда не верил в вещие сны, предсказания и толкование потаенных символов, скрытых в ночных видениях. Психологи – настоящие, умные, которые еще уцелели в Цитадели, – утверждали, что сны проецируют лишь то, что человек видел в течение жизни, естественно, искажая и перемешивая с комплексами и тревогами.
