— В этот день я потеряла всё… Я хотела умереть, просила Жанну чтобы она убила меня как воина — на дуэли. Первые недуги от болезни съедали меня изнутри и продолжают съедать, но вначале было тяжело. Каждый день врачи боролись за мою жизнь, а Жанна с откликнувшимися на помощь путешественниками по подземелью искали нужные травы и давали столько золота, что врачи просили… Так мы загнали себя в долговую яму, потеряли все деньги семьи и даже свой замок… Я не понимала, зачем мне вообще бороться, когда от моей жизни одни проблемы. Жанна была не виновата, она с лёгкостью могла уйти в другую семью и забыть меня. И это было бы правильно… Каждую ночь она страдала вместе со мной. Возвращалась из подземелья с ранениями, и всё равно каждую ночь я видела её на коленях у моей постели, она сжимала мою руку так кепко… нуждалась во мне не меньше, чем я в ней. Всё ради десяти лет, что осталось от моей жизни… ради жалких десяти лет… Так я думала в начале. Ведь к своему величаю мы шли столетия… Ты, наверное, не знаешь, но раньше, восемь лет назад, Фениксы были девятой семьей в Бенезете…
— Воу, — застыл Артем, услышав очень даже немаленькую цифру и попытался прийти в себя от мелкого шока, но в друг уловил одну нить. — Восемь лет назад семья обвалилась… а тебе тогда нарекли врачи, что тебе осталось жить десять лет?! Это значит…
— Примерно два года, — прошептала Мишель, договаривая за Артёмом.
На душе Артема словно всё резко стемнело, стало холодно, жестоко холодно… как леденящий ветерок ночи вокруг него. В голову не лезло ни слова, ни какого-либо разумного предложения, утешения. Ничего. Ведь Артем понимал, прекрасно понимал, что значит бороться за свою жизнь. Но в отличая от Мишель, у парня не было на груди таймера, что секунду за секундой отсчитывать его конец.
Черное небо как-то в мгновение ока озарилось мириадами ярчайших и не очень звёзд, что зажглись с небывалой чарующей красотой, наконец позволяя хоть отчасти видеть друг друга в этой кромешной слепящей тьме.
На глазах Мишель, отражая прекрасный звёздный свет, застыли слёзы, а взор её был устремлен на к небу.
— Я хочу лишь одно… снова почувствовать те моменты, когда на нашу семью смотрели с гордостью, с уважением, когда на нас ровнялись. Эти взгляды, что уже померкли у меня в воспоминаниях, я хочу оживить… Хотя бы на секунду… на жалкую секунду! — Мишель протянута руку к звездам, будто желая зачерпнуть из них свою маленьку. мечту. — Я хочу уйти из этого мира, — у девушки капля за каплей медленно пошли слезы, а она начал сопеть. — Так же, как и пришла. Зная, что моя семья продолжит существовать и что не на мне всё оборвётся! Я так этого боюсь… Я не хочу умирать, зная, что моя семья умрет со мной же… По законом Бенезета, если у семьи нет наследника и она занимает ниже тридцатого места среди всех семей, она тут же теряет статуса семьи и исчезает в истории Бенезета… Как же я этого боюсь…
Артем, грустно и слабо улыбнувшись, протянул руку к небу. Зажмурившись, он проделал такой же жест, что до него явила Мишель, словно всей своей сутью желая достать звезду. ту самую, единственную, скрывающую в себе желание главы Фениксов. Его чувства были искренними, настоящими… Так редко, но сейчас именно так и было, словно он забыл про свои собственные проблемы, коих и не было вовсе — они исчезли на эти чувственные мгновения.
— Клянусь… ты исполнишь свою мечту… Я обещаю тебе!
Девушка опустила руку и, тепло улыбнувшись, доверчиво положила голову на плечо парня. Она верила. Она доверяла… Прикрыв глаза, Мишель мило засопела, собираясь отойти ко сну. Видимо, болезнь да нервы заставили ее заснуть мгновенно. Охотник очень аккуратно отодвинул ее голову, подхватил тело и заботливо уложил к себе на колени. Нежное прикосновение к её шелковистым прядям заставило Мишель улыбнуться во сне, будто она споминала то, что когда-то давно потеряла… Что-то очень важное, родное, близкое. Возможно, семью? А на глазах Артёма застыли безмолвные слезы, ведь через её рассказ он вспомнил самого себя. Как ему было тяжело, как он не хотел умереть никем. Миг, и вот словно то отчаяние, забытое в прежнем мире, снова вернулось к нему, охватывая с головой. Он поклялся ей и самому себе, что она увидит, как её семья вернет свой статус. Он сделает всё ради этого…
Руку резко прострелила судорога, заставляя передёрнуться, внутри плоть обволок неприятный липкий колющий жар, что был совершенно чужд Охотнику. Застыв, не понимая, парень увидел, как из-под его доспеха на кисте сами по себе возникли черные вены. Рука ачала вертеться сама собой, не поддаваясь контролю, как будто чья-то чужая марионетка. Артём, сам того не понимая, коснулся шеи девушки, легонько обхватывая горло.
— Давай убьем её… Чик, и всё. Её маленькая нежеланная жизнь оборвётся в мгновение! — начал тихо посмеиваться Иной в голове у Артёма, и смех его стремительно перетёк в истеричный гогот. — Зачем же заставлять её мучиться, она сама желает смерти!!! Как думаешь, а?! Пожалуйста, помоги мне и прикончим её! Ну же, Артём… Всего одно движение… одно желание…
