Жанкон впервые в жизни собственными глазами увидел ложь так отчётливо и ярко, что становилось до глубины души отвратно. Она была выражена в глазах… в самой радужке глаза. Также в словах, интонации, мимике. В самом человеке. Вот какой урок вампиры хотели преподать парню… наконец-то научиться видеть ложь… Потому парень попытался поднять руку с мечом, но она не поддавалась из-за боли и постоянных судорог. Вампиры, заметив это, заботливо взяли руку парня, аккуратно подняли её. Словно учителя заканчивали урок. И резко отпустили, ставя на этом точку. Меч вонзился в голову Сары, располовинивая её. Струи крови окропили троицу.
Вампиры отпустили руку Жанкона и сделали шаг назад, с улыбками наслаждаясь своими деяниями.
— С этого дня… НИКАКОЙ лжи! — рявкнул Жанкон, глубоко и часто вдыхая. — У нас с вами договор!
— Оу, как заговорил, — усмехнулся Герман.
— Дай ему договорить, — цыкнул Яр.
Жанкон отбросил меч в сторону, взглядом впился в окровавленные руки. Он поднял твёрдый хладный взгляд, оглядывая полыхающую в огне деревню, что сплошь была усеяна трупами. Опустив голову, он тихо выдохнул… принял всё, что было, что прошло, оставляя в прошло и прощаясь со всем. С Вансом, с Гастией, со всем… со своим старым я. С тем самым глупым наивным мальчиком, коим был всю свою жизнь. Он простился со всем, став новым человеком. Больше никакой лжи, он не попадётся на неё. Того Жанкона, что вечно жил по чужой указке, что всем доверял и верил, что добро всегда платит добром… его больше нет.
— Скажите мне правду, — повернулся к вампирам Жанкон, смотря на них со сталью во взоре.— Кем был мой отец, барон Ливиан, для вас?
Вампиры, услышав такой вопрос, кратко переглянулись, словно думая, сказать или нет.
— Говорите!
— Скажи ему Герман, — вздохнул Яр.
— Ну хорошо… Но хочу спросить для начала: узнаешь ты правду, а что дальше? Попытаешься убить нас из револьвера с двумя пулями, которые могут нас убить?
Жанкон тут же схватился за пояс на спине и, найдя заветное оружие, вздохнул с лёгкостью, что не утерял его.
— Что это изменит — вас не коснётся… Мы заключили сделку, и оружием я воспользуюсь в случае, если вы не сдержите своё обещание. Так что говори…
— Хорошо… правильно, — хищно улыбнулся Герман. — Решение настоящего мужчины.
— Ты уже не мальчик, не дитя, и можно, наконец-то, открыть тебе правду, — стряхнул с ковбойской шляпы снег Яр, но заметив как Герман окинул его взглядом, тут же осёкся: — Молчу.
Герман продолжил:
— Барон Ливиан — не твой настоящий отец.
Жанкон в недоумении раскрыл глаза на услышанное, но перебивать не стал.
— Когда твоя мать обратилась в Вендиго, нам не на кого было оставить тебя. Потому мы пришли в город, что даже на карте не обозначен… возле Бенезета. Подчинили своей воле Барона и убили его наследников, изменили память жителям, сделав тебя его единственным сыном. Но если бы ты вырос в любви и радости, то как бы смог спасти мать? Потому мы дали часы, которые управляют разумом твоему ПСЕВДО-отцу, чтобы он время от времени корректировал твои детские воспоминания, а так же менял воспоминания его знакомым, что решили бы приехать проведать его. Ну и Барон, следил за входом на побочный этаж, ждал когда появится Артем Феникс, пока мы с Яром были в разъездах. В общем… он просто был для нас игрушкой и следовал нашей указке, как марионетка. А когда нужды больше в нём не было, мы избавились от него.
Герман вытащил из внутреннего кармана те самые часы и начал качать их.
— Время вспомнить… восстановить твои настоящие воспоминания.
Все перед глазами Жанкона закрутилось в смерче сотен образов. Воспоминания с его матерью и вепрем, что убил её, начали разрушаться на мелкие-мелкие осколи. Рассыпаться в пыль… а из неё — формироваться новые. Он вспомнил, как его мама, каждую ночь читала ему сказки, как брала его всегда и везде. Неизвестный для него замок, такой величественный, прекрасный… родной?.. где они вечно гуляли. Лицо его матери, Кристы, ещё более родное, такое любимое, сияло от счастья, настоящего материнского счастья. Замок был украшен гербом золотого пламени, много слуг, всегда их было так много… И воспоминание с мужчиной, что целовал Кристу так нежно, а когда видел Жанкона ласково растрёпывал его волосы. Его взор был подобен взгляду волка, хищный и пристальный, властный и подчиняющий. Чёрный, словно смоль, волосы… Тут же воспоминания закрутились. Где его мать больше не была во дворце, а они жили в небольшом доме у озера. Кристы постоянно не было дома, но когда она возвращалась, то дарила мальчику много сладостей и игрушек, играя с ним весь день. Засыпая, крепко-крепко обнимала. Жанкон вспомнил и Германа с Яром, что были частыми гостями в их доме. Поначалу мальчик боялся Германа из-за его лица, но быстро привык к нему. И вспомнил тот роковой день, когда его мать не вернулась, а в пороге стояли лишь Яр и Первородный вампир.
— Жанкон, — сел в воспоминаниях Герман на колено перед мальчиком, — твоя мама не вернётся…
— А… а где она? — не понимал мальчик от того, что был ещё слишком мал.
