Мало кто знает, но под церковью святого спасителя Милерия комната истязаний, казематы, трупная яма, которой не пользовались после смерти хозяина. Этот священнослужитель был радикален, не терпел препирательств, когда перебивают и еретиков. Иноверцев ненавидел лютой ненавистью. Его боялись все. Даже большинство из белого ордена.
Хорошая известность прилипла к нему, только потому, что церковь рассказывала добрые, но не менее правдивые, истории. Как Милерий выступил за воссоединения с единоверцами из далёких стран, возглавил войско во спасение множества жизней из окружённого Тарипа, строил храмы по всему материку. Но о тёмной стороне спасителя умолчали.
Тантал читал много биографий о святых спасителях, но ни в одном не было ничего святого.
Инквизитор хотел зажечь заржавевший чан с жидким огнём, но огонь превратился в камень. Он приказал подвесить Норха над ямой. Поставил чашу с красными углями, приготовил инструменты.
Тантал терпеливо ждал в одиночестве, сидя на стуле. Норх очнулся через пару часов.
— Где я? — еле шевеля языком, спросил Норх.
— О, привет, — медленно сказал Тантал, сверкая горящими угольками вместо глаз.
Норх увидел раскалённый добела прут.
— Что происходит? — испуганно спросил он.
— Не беспокойся, мне нужен не ты, — сказал инквизитор, смотря в чашу.
— Тогда почему вишу я! — закричал Норх, задёргав кандалами.
Инквизитор схватил раскалённый прут и ткнул им в живот Норха. Юноша нечеловечески завопил, кожа расплавилась, прилипая к пруту. Пот ручьём потёк по телу. Тантал вернул прут в чашу.
— Не кричи.
— За что… я не ничего не понимаю, — захныкал юноша.
— Успокойся. Если будешь делать, что я прошу, то всё будет хорошо. Расскажи, что ты помнишь.
— Я помню только, как мы сидели, ты читал, а потом… я… я видел только белую стену. Потом… потом… рыжеволосого мужчину идущего по лесу, но деревья были огромны, я видел только корни. Я смотрел, как он идёт, но вскоре он остановился и посмотрел на меня. Его глаза испугали меня. Я заметил только, как сверкнул меч. И я оказался тут.
Тантал не говорил несколько минут, а Норх не хотел гневить инквизитора.
— Расскажи о девочке.
— Я… я…
Тантал прикоснулся к пруту.
— Я не знаю, откуда она появилась! — выкрикнул Норх. — Но я чувствовал, что она почему-то очень важна. Не могу, сказать поч… ай!
Капельки пота скатились на рану. Норх сжал зубы.
— Сейчас расскажешь свою особенность. Если нет, полетишь в яму. Она глубока настолько, насколько тёмен мир.
Юноша с трудом проглотил сухой комок.
— У меня провалы в памяти.
— Когда это началось?
— В детстве.
— Врёшь.
Кончик прута прислонился к мокрому боку. Норх закричал.
— Недавно! Недавно! Пару недель назад! Наверное…
Тантал откинулся на спинку стула, достал книгу «Герой тьмы», открыл третью страницу.
«Помимо нашего мира есть ещё множество, но ближе всего к нам расположен теневой мир — отражение нашего. Там обитают ужасающие твари. Бог низверг их в наказание за грехи, заточив их в клетку. Но это было так давно, до рождения сынов и дочерей божьих».
— Ты младший монах Норбанской церкви. Скажи, тебя разве не учили говорить о прорыве Тени?
— Что? Какой Тени? Я же просто одну и ту же молитву каждый день читал! Я… я…
Тантал открыл двести пятьдесят восьмую страницу, зачитал вслух стих пятый:
— А ты смешной, — сказал Норх другим, властным, мягким голосом.
— А ты не похож на то существо.
Юноша расслабленно, будто полностью владеет ситуацией, засмеялся.
— Обстоятельства так нехорошо сложились.
— Зачем тебе нужна была девочка?
— Ааааа, ты об этой юной особе?
Из ямы вылез труп девочки. Глаз висит на нерве на изуродованном лице, она идёт на раздробленных ногах, обнимая себя за плечи.
Танталу противно, но мерзко улыбнулся.
— А ты мне нравишься, — сказал инквизитор.
Девочка растаяла, словно туман. Юноша ещё раз засмеялся.
— Аналогично. Хочешь ещё?
Сзади, из темноты, раздался цокот. Тантал поднялся. Из темноты вышла очаровательная женщина в сарафане в горошек, но с заплаканным лицом.
— Прости, дорогой, так будет лучше, — сказала она сквозь слёзы, теребя макушку инквизитора.
Тантал протянул руку, но образ растаял. На смену пришёл другой: маленький мальчик бежит по саду от двух мужчин. С балкона смотрит, ухмыляясь, толстый дядька в белом балахоне, на каждой пальце по кольцу с драгоценным камнем, на шее широкая золотая цепь. Мальчик споткнулся, влетел в куст.
Его схватили, но он сопротивлялся, брыкался. Ударил мужчину между ног, попытался вырваться, но второй держал крепко. Его утащили в усадьбу.
