— Прошу вас в контору, там можно спокойно поговорить… Обиженного на весь свет малого по имени Бенни, как выяснилось, глиффовского шофера, не было видно нигде. Вслед за владельцем похоронного бюро Паркер вошел в контору и устроился на стуле для посетителей, Глифф плавно осел в свое глубокое кресло, как взятый на прикол серебристо-белый дирижабль.
— Весьма грустно, что умер мистер Шардин… Весьма грустно, — почему-то дважды произнес Глифф приличествующее моменту трафаретное сожаление.
— Газеты ничего не пишут, почему он умер…
— О, насколько помню, сердечная недостаточность… Вы ведь знали близко мистера Шардина? — В рыбьих глазах снова вспыхнул мгновенный жутковатый огонь.
— Более-менее, пока он еще был у дел…
— Ясненько, — кивнул Глифф, опуская глаза и домиком составляя ладони. — Я сам-то, знаете ли, не имел чести быть знакомым с мистером Шардиным, да и поселился он у нас недавно, — дружески доверительно поведал он.
Паркеру вовсе ни к чему была его не нужная никому доверительность, он жаждал информации…
— И вы никогда не встречались с ним? — подыграл он светски-любезной, ничего не значащей беседе двух чужих, случайных людей.
— К моему большому сожалению, — нет, хотя, по свидетельству тех, кто с ним знаком, это был весьма приятный и уступчивый человек…
"Уступчивый", — написал Паркер у себя в голове высокими огненными буквами и невинно осведомился:
— Отчего, в таком случае, его хоронили вы? Глифф был несколько шокирован и даже чуть-чуть обиделся, но с достоинством произнес:
— Так принято, когда нет никаких родственников. Похороны берет на себя муниципалитет. Я получил заказ… — Глифф пожал плечами, словно говоря: да, смерть чудовищна, но деться некуда, ему приходится прислуживать ей, справляя погребальные обряды… Сделав приличествующую моменту паузу, он гораздо жизнерадостнее подошел к интересующему его вопросу:
— Вы ведь приехали из родных мест мистера Шардина?
— Нет, просто вместе работали… Кто уполномочен заниматься наследством?
— Вроде бы" городской банк. Да, вспомнил, именно он. Мистер Шардин там открыл счет, но умер, не оставив завещания, так что суд поручил банку всем распоряжаться… Стало быть, вы работали вместе? — спросил он с таким видом, точно впервые задавал вопрос.
— Да, совсем немного, — подтвердил Паркер.
Глифф совершенно определенно имел в этом деле свой интерес. Паркер все время был начеку, лихорадочно соображая о подоплеке происходящего, но отвечал так, будто чем-то озабочен и опечален.
Он рассеянно и словно бы между прочим спросил:
— Интересно, а кто был его лечащим врачом?
— Врачом? — удивился Глифф. — По-моему, доктор Рейборн. А почему вы задали этот вопрос?
— Не исключено, что я повидаюсь с доктором… Хоть мы и расстались с Джо довольно давно, хотелось бы просто чисто по-человечески выяснить, что с ним сталось…
— Ну, что там могло с ним статься… Все мы болеем, старимся, наконец, умираем, обычная история… По документам, кажется, мистеру Шардину шел семьдесят первый год? Нечего Бога гневить, он прожил долгую жизнь и, я надеюсь, — тут Глифф испытующе уставился на собеседника, несколько даже игриво наклонив голову, — счастливую? Да вы-то ведь знаете лучше меня…
— Ну, конечно, — вяло кивнул Паркер, — жизнь он прожил интересную… Скажите, как мне отыскать мистера Рейборна?
— Это буквально в квартале отсюда, Лейн-авеню; но, честно говоря, мистер Виллис, я бы на вашем месте не стал встречаться с врачом, лишний раз травить себе душу… Кто умер, того не воскресить, а живым — жить дальше…
— Я, собственно, воскрешать его не собираюсь, — сухо заметил Паркер, — а вот узнать обстоятельства смерти — хочу!
— Послушайте, но вы ведь, надеюсь, далеки от мысли, что ваш приятель умер, кхм, как бы это поделикатнее выразиться, — с чьей-то помощью?
— Да нет, конечно, у него и прежде сердце пошаливало, — удрученно солгал Паркер. — Оттого-то и выбрал, наверное, ваш городок, уютную, милую гавань… И кому, собственно, нужен был тихий старик, мирно живущий на пенсию в своем домике?
— Вот-вот, — живо согласился Глифф, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Золотое времечко, сам сплю и вижу, когда выйду на пенсию, буду предоставлен самому себе… Ох, простите, я как-то заболтался и прослушал, чем же, собственно, занимался-то мистер Шардин?
"Внимание, — сказал себе Паркер, — вот главное, что мучает этого хмыря".
— Да ничем особым не занимался, просто жил, как многие, в свое удовольствие, — глазом не моргнув, отрезал Паркер и, предвосхищая очередной вопрос, решительно встал. — Не смею больше отнимать у вас время…
— О, вы меня вовсе ни от чего не отвлекаете! — На Глиффа было жалко смотреть. Если бы мог, он, верно, схватил бы Паркера за руку и не отпустил до тех пор, пока все не выпытал… Но он все же овладел собой и, фальшиво улыбаясь, поднялся из своего глубокого кресла.
Старательно улыбаясь, собеседники обменялись прощальным рукопожатием, причем Глифф и тут был однообразен.
